Обернулся.
На полке книжного шкафа, развалившись прямо на раскрытом учебнике по магической зоологии, сидел Мотя. Он деловито грыз карандаш, как будто ничего не произошло несколько минут назад.
Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетел Амат, тут же захлопнув её за собой с такой силой, что дрогнул даже потолок.
— Ты представляешь, что творится⁈ — возмущённый Жимин обернулся ко мне. — Петрович только что устроил допрос с пристрастием!
Я приподнял бровь, медленно откладывая книгу.
— О чём это ты?
— О крысе! — Амат размашисто ткнул пальцем в сторону нашего общего стола, где среди бумаг, моих склянок с образцами и эликсирами виднелись крошки и следы от маленьких лап. — Полчаса нравоучений о санитарии, Пестов! Полчаса! Молодёжь нынче… Порядков не знают… А в наше время…
— Может, это ты еду по ночам жрёшь? — спросил я, сделав невинное лицо.
Амат замер на секунду, потом резко шагнул к столу и поднял что-то с пола — крошечный серебристый волосок, переливающийся на свету.
— Да? И это тоже я? — сосед протянул находку мне, а его лицо расплылось в усмешке.
В этот момент со шкафа донёсся едва уловимый шорох. Мы оба резко подняли головы, но там ничего не было. Только пыль медленно кружилась в луче закатного солнца.
— Ладно, — Амат вдруг сбросил напускную злость и плюхнулся на свою кровать. — Только предупреждаю: если комендант снова припрётся, объяснять будешь сам. Я ему чётко дал понять, что никаких крыс не видел.
Сосед что-то ещё сказал, но я уже не слушал — моё внимание привлекло едва заметное движение у окна. Там, на подоконнике, где секунду назад ничего не было, теперь лежал наполовину сгрызенный пряник.
Я усмехнулся.
Теперь стало совершенно ясно, почему в третьем корпусе этого тушканчика так и не поймали. Он не просто прятался, он умел становиться невидимым.
А Амат всё ворчал на кровати:
— И чтобы к утру в комнате было чисто, слышишь, Пестов? Или я лично расскажу Петровичу, кто тут крошки рассыпает и всяких грызунов приманивает.
Но его слова потерялись в воздухе, потому что я почувствовал, как на моё плечо кто-то приземлился. Повернулся: прямо перед моим лицом медленно материализовалась пушистая мордочка с хитрющими глазами-бусинками.
Мотя.
Он торжествующе держал в зубах ещё один кусочек пряника.
Я тихо засмеялся.
— Ладно, дружок, — прошептал это так, чтобы Амат не услышал. — Оставайся тут, если хочешь, но не попадайся на глаза никому.
Тушканчик растворился в воздухе, оставив после себя только падающие на плечо крошки.
Утро воскресенья в академии встретило меня непривычной тишиной. Пустые коридоры, безмолвные классы, лишь редкие шаги одиноких курсантов нарушали покой.