Уже в метрах ста от лагеря стало понятно, что ждали нас здесь, судя по всему, с куда большим нетерпением, чем мы добирались. Группа богато одетых буржуа, могла быть только местными хозяевами жизни, скорее всего, купцами. И эта странная тяга — откровенно смущала.
Нет, будь я герцогом или кем-то из его приближенных — вопросов бы не было, но отчего перед каким-то там лейтенантом так тянуться? Вид у встречающих и в самом деле был слишком уж почтителен и уныл.
«…Ну и что надо, морды торговые? Вряд ли вы так кукситесь из-за воротной башни да парочки домов. Должны были уже пережить…» — подумал я, но вслух сказал:
— Приветствую вас, мессиры! — и приложил два пальца к шляпе.
Вежливо, но без особой патетики. Вполне возможно, что среди встречающих единственным дворянином был лишь наш юный герой, месье де Шатонёф.
— Шевалье, приветствую Вас от имени горожан! — поприветствовал меня стоящий чуть наособицу толстяк с шитой золотом перевязью, почти как у Портоса в советском фильме по мотивам запутанных приключений королевских мушкетеров, между тем он продолжил. — Мы уже знаем, что именно было сделано на благо христиан и всего герцогства… Безусловно, магистрат очень благодарен за это и сделает все возможное, чтобы отблагодарить Вас и Ваших воинов за такой пример истинного христианского благочестия от имени Дижонской торговой гильдии!
Это обещание, конечно же, вызвало оживление среди успевших добрести, и сгрудиться за моей спиной солдат. Приветственные крики самых горластых из них, на некоторое время даже сделали невозможным продолжение этой речи. Терпеливо переждав шум, «Портос» смог снова заговорить лишь минуты через две:
— Все прекрасно понимают, что такое соседство слишком дорого обошлось бы и нам, и местной торговле. Но, к сожалению, не смотря на вчерашний великий подвиг в аббатстве, мы вынуждены просить о еще одном одолжении…
Закончил бургомистр совсем уж несчастным голосом.
«…Ну вот, снова-здорово, опять в какую-то фигню хотят нас втравить. Неужто же моя собственная глупость недостаточное испытание…»
Что-то похожее явно подумали и стрелки.
Нет, откровенных проклятий сказанное, конечно же, не вызвало. Но мгновение назад ликовавшие горлопаны тут же заткнулись, и принялись с подозрением переглядываться.
«…Ладно, решим позже! Вот бы я стал, разбрасывался прилюдными обещаниями или устраивал публичное обсуждение прямо сейчас. В театре что ли? Если очень надо, так подождете…»
— Предполагаю, что мой ответ может подождать до завершения обеда? Мы немного устали… — холодно сообщил я, и в самом деле испытывая некоторую неприязнь к местной городской верхушке; никто, к сожалению, не возразил.