Как я вообще дошел до жизни такой? Взрослый мужик, хирург высшей категории, заведующий отделением, с отстроенной жизнью и бытом, теперь лежу в постели, злой и нетраханный. Вот что мне делать, что?
Впервые приходит в голову простая мысль. Этот игнор означает, что меня бросили. Вот так вот. Ну я хрен знает, как это делают, меня никогда не бросали. Может, так сейчас принято. Ну, такой вот у Ласточки способ сказать: «Все закончилось». Кто их знает, женщин, что у них в голове.
Ну и что? Ну, все, кончилась эта история. Инна закончила историю, и ты ее тоже закончил. Все. Ты свободный человек, у тебя ноль обязательств. Второй месяц без секса, это вот вообще не дело.
Так что…
Я резко встаю с постели и иду на кухню. Ставлю чайник.
Не дело, конечно. Пока я не услышал четкого и внятного «Все закончилось»… Пока я не услышал убедительного объяснения, почему мать его, все закончилось – хрен я откажусь от своих обязательств. И прав заодно.
Завариваю чай. Жопа ты, Инка. Никакая не ласточка. Жопа. С ушами.
Улетала. Бросила. Молчишь. А так нельзя.
Сижу, грею руки о кружку. Ведь не хочется никого. Пытаюсь вспомнить, кто там у меня был перед Инной. Не могу вспомнить. Как будто никого и никогда не было. И хочу только ее.
И чтобы сейчас оказалась рядом. Ненавижу командировки. Ненавижу осень. Скоро начну ненавидеть ни в чем не виноватый прекрасный сибирский город Новосибирск.
Хочу, чтобы Инка была рядом. Чтобы обнимала и ластилась. Хочу чувствовать гладкость ее кожи под ладонями. Хочу ее удовольствие – больше, чем свое. Хочу, чтобы шептала мне на ухо: «Вадим…».
Как ты могла всего этого меня лишить, Ласточка-жопа-с-ушами? Я из тебя всю правду вытрясу. И вообще, выпороть обещал. Давно пора.
Только вернись. А как вернешься, держись.
***
Информацию о том, что Инна возвращается, мне слил Альф. Потому что хрен я больше что оставлю на самотек. С Ласточками нужно держать ухо востро. В аэропорт не отвез, косяк признаю. Зато встречу. Та-а-а-а-ак встречу…
***
Ничего у меня не вышло. Нет, в филиале все просто прекрасно. Задача выполнена на сто процентов. Я молодец, объективно.
Именно поэтому я на обратной дороге в самолете реву, отвернувшись к окну и надев наушники. Я себя презираю – за эти слезы и вообще. Я себя почти ненавижу.
Я ничего не добилась. Я не разлюбила Вадима – это было бы странно. Я теперь вообще не понимаю, чего я хотела добиться. Единственная моя реальность – что по Вадиму я скучаю дико и почти невыносимо. И что по приезду меня ждет катастрофа. Не знаю, что эта за катастрофа – наводнение, землетрясение, извержение вулкана, пожар. Что меня ждет: скандал с Вадимом, игнор с его стороны, что-то еще, чего я не могу предугадать даже? В любом случае, шансов адекватно это пережить у меня нет.