Валентина раскрывалась его ласкам, тянулась навстречу. Все вокруг перестало существовать, когда он вошел, заполнив собою так полно и глубоко, забираясь под кожу, растекаясь с кровью по венам. Мир сузился до размеров спальни, и никого в нем больше не было – кроме нее и мужчины, о существовании которого она утром даже не подозревала. Он словно северный ветер ворвался в ее жизнь, изменив ее навсегда. Чтобы бы ни случилось потом – прежней она уже не будет.
А потом, потом, когда мир вместе с ней сжался в тугую точку, вспыхнул, погас и снова засиял, уже засыпая, Валентина подумала, что даже если утром проснется одна, все равно этот день был прожит не зря.
8.
Она действительно проснулась одна. Без пяти семь – за пять минут до будильника, как обычно. В восемь приезжал Валерий. Часа вполне хватало, чтобы неспешно привести себя в порядок, приготовить завтрак, съесть его, поставить посуду в посудомойку.
Приснилось? Но ногти сдержанно поблескивали элегантным маникюром, а подушка пахла…
Валентина уткнулась в нее носом и смущенно хмыкнула, вспоминая свой «сон». За стеной, на кухне, что-то вдруг брякнуло, звякнуло. Она потянулась к тумбочке за очками, но вспомнила, что оставила их в сумке.
Ну и хорошо, пусть там и лежат.
Халат? Халат в ванной.
Щурясь, нашла в шкафу другой. Надела, выглянула на кухню. Сергей, полностью одетый, стоял у плиты. На сковороде что-то шкворчало под крышкой.
— Доброе утро, — сказал он. – Извини, мне сегодня рано надо. Похозяйничал тут у тебя немного. Тебе тоже два яйца пожарил.
— Спасибо большое!
Вообще-то на завтрак Валентина ела овсянку и сваренное вкрутую яйцо, но сейчас согласилась бы на что угодно. Потому что никто и никогда – ну кроме мамы, конечно, — не готовил для нее завтрак. Даже Анатолий, хотя они несколько месяцев жили вместе.
— Я в душ. Быстро.
Смывая под упругими струями следы бурной ночи, она вслушивалась в свои ощущения. Тело, давно отвыкшее от подобных нагрузок, приятно ныло. И… черт, оно хотело еще. А вот этого никто не обещал.
Вместо скучного серого костюма Валентина надела черные брюки и голубую шелковую блузку. Вполне официально, но не уныло. Подумала, что надо будет еще раз погонять ту девочку в магазине, пусть подберет нормальный гардероб.
Макияж наподобие вчерашнего сама сделать, конечно, не могла, да и косметики никакой у нее не было, кроме пудры и тусклой помады, которой не пользовалась года три. Нашла в ящике засохшую тушь, капнула водички, накрасила ресницы – уже лучше, чем ничего.
Посмотрела на себя в зеркало и с удивлением поняла, что даже так выглядит лет на десять моложе. И хихикнула в ладошку: вот что секс животворящий с человеком делает! Глаза блестят, кожа светится, губы… малость распухшие.