Потом уже, когда объявили перерыв, нагнал Веру на лестничной клетке и сразу же сграбастал в охапку. Она засмеялась, шикнула шепотом:
— Пусти, прекрати!
— Сегодня? Я устал ждать.
— Да, — Вера сверкнула на него взглядом, в котором на миг вспыхнули звезды. — Сегодня.
— Хорошо, — выдохнул и наконец разжал объятия.
Несколько секунд, а потом они разошлись в разные стороны. Он назад в зал. Вошел, ища глазами тех двух дядек, что на Веру пялились. Но теперь два джентльмена из Сочи смотрели не него исключительно уважительно, и порыв угас. Вернее, трансформировался в медленное пламя, которое к ночи дойдет до предела и будет жрать его пожаром.
Сидел на конференции, вроде внимательно слушал, а перед глазами совсем другое. У них пикник был в эти выходные, конец августа, шашлыки делали, собрались компанией. Столы поставили во дворе. И она с маленькой дочкой на руках, ходит между гостей, переговаривается, всех греет своим теплом. Обе яркие, рыжие, будто у них в волосах застряли солнечные лучи. Подбежал Вовка, мелкая его схватила за нос. Смеются…
Это сильные впечатления для мужчины. Очень. Так, что сердце заходится.
Первое время, когда сошлись, он все не мог поверить. Ночью просыпался, начинал по постели шарить, надо было обнять, подмять под себя, и только после этого спокойно засыпал дальше. Однажды вот так во сне пошарил рукой и не нашел. Холодом прошибло.
Где??? Неужели ушла??? Подскочил как сумасшедший, потом в коридоре увидел полосочку света из-под двери ванной, и туда. А там защелка на двери была слабая. Толкнул чуть сильнее, открыл — она на унитазе, глаза круглые, Халатик распахнулся, шортики спущены, грудь торчит из тонкой шелковой маечки.
И гладкие белые бедра. Его почему-то всегда безумно заводило это, ее упругие бедра. Стройные, они казались ему дико красивыми в чулках, особенно, когда полосочка кожи над кружевами.
Сам не заметил, как на коленях между ее ног оказался. Но он на и коленях-то был на голову выше, чем Вера вот так. Она попыталась удрать — нет, шалишь. Поймал, зажал в кольце рук, добрался до плоти и не выпустил, пока она не закричала ему в губы от счастья. Пил ее крики, захлебывался сам.
Потом, когда они, озираясь по сторонам, по одному на цыпочках пробирались в спальню, Вера шипела шепотом, что это безобразие! Ванная общая, дверь толком не закрывается! Дом полон народу! Мог же кто угодно зайти! А у самой глаза-то горят, в глазах звезды.
Короче говоря, теперь для всяческих безобразий они тайно встречались на ее старой квартире. И он ждал этих встреч как долбанный Ромео, бл***.