Наконец, он сказал:
— Вирус бешенства размножается в нервных клетках как технология «стелс». У вас не будет абсолютно никаких симптомов.
— И сколько мне осталось? — вяло перетаскивая вещи из нарт в люльку, спросил я.
Он наверняка уже придумал план по спасению, просто смаковал детали.
— А кто ж вас знает? Это зависит от индивидуальных особенностей вашего организма. Можете прожить неделю как огурчик или даже год. А потом бац — голова болит или спину ломит. А вы не можете понять причину, ссылаетесь на переутомление. Но в этот момент вы уже мертвы. Методов излечения не существует. Потому что лечиться надо до того, как бешенство поразило нервные клетки.
В горле пересохло. Я вытер губы снегом и тихо спросил:
— Все… умирают?
— Все, — кивнул он. — В лучшем случае вы станете умственно отсталым, если ваш иммунитет окажется сильнее болезни. Не дай боже, если на то пошло.
Ноги подкосились. Так и присел в снег у люльки. Значит, не роботы, не радиация, не бандиты, а вот так… по природному? От грёбанных волков⁈
Невельской накачал в канистры бензина. И деловито начал заправлять в бак. Оглянув меня, добавил:
— Головная боль сменяется лихорадкой и общим чувством тревожности… Вы уже встревожены?
Я тупо поднял голову. Не ответил. Проще было назвать последние дни, когда НЕ был тревожным. Мы идём среди бесконечной зимы. Смирились, но не потеряли чутьё. Мы всегда настороже и тревожны.
— Человек становится испуганным, суетится и мечется, — продолжал разъяснять академик. — Поскольку вирус, который успел проникнуть в мозг, обнаружил там обширную сеть нервных окончаний, он приступает к быстрому размножению, начиная с основания мозга. Это часть мозга контролирует связи между всеми отделами мозга и телом, а также отвечает за циклы сна. С этого момента человек и впадает в беспокойство. Он всё ещё думает, что у него только умеренная лихорадка, но внезапно начинает впадать в страх и даже панический ужас. Паникует, но не может понять почему. А причина кроется в том, что вирус начал поражать миндалины головного мозга.
— Что делать? — я ощутил, как меня пот прошиб.
Учёный же, залив полный бак, вновь отправился доливать канистры.
Его речь продолжилась несколько минут спустя:
— Когда вирус проникает в мозжечок, человек начинает терять координацию мышц и с трудом балансирует. В этот момент появляется мысль, что пора бы уже обратиться к врачу. Но даже если у врача хватит сообразительности сделать нужные тесты, результат скорее всего придёт… после смерти больного.
Я подскочил, схватив Невельского за ворот:
— Что делать-то⁈