— Посмотрим, что будет дальше, — негромко произнес Фелькерзам, и добавил. — В любом случае «Свирь» пойдет обратно, как только все стихнет. Возможно, «Мономах» и не затонет до утра — крейсер построен прочно и динамо еще не залило. Так что шансы есть…
Дмитрий Густавович осекся, с пронзительностью осознав, что ошибся, и никаких шансов на выживание судьба не оставила русскому крейсеру. Прогремел еще один взрыв, у борта крейсера, но с противоположной стороны от первого попадания, взметнулся в небо высоченный султан воды. Прожектора погасли, но пушки продолжали стрелять в невидимого противника — «Мономах» сражался до последнего, как и надлежит воину.
— Храбрецы — положили животы за други своя!
Замерев, негромко произнес адмирал, и, сняв фуражку, истово перекрестился. Его примеру последовали офицеры и матросы, стоявшие на мостике, одно крыло которого было искорежено взрывами — разрушения от шимозы были весьма характерными.
— Надеюсь, кого-то из команды, может быть, и удастся спасти. Если корабль продержится хотя бы десять минут, — тихо произнес Фитингоф. И добавил сквозь стиснутые зубы:
— Но после двух торпед…
Бруно Александрович не договорил — идущий в кильватере крейсер «Адмирал Нахимов» неожиданно начал стрелять. Громко ухнули шестидюймовые пушки, вместе с ними открыли огонь скорострельные орудия. Броненосный крейсер словно опоясался стенкой ярких вспышек, и непонятно было по какому врагу корабль стреляет.
У Дмитрия Густавовича мгновенно промелькнула мысль, что у комендоров «Нахимова» просто не выдержали нервы — с перепуга один выстрелил по непонятной тени, в которой ему почудился миноносец, и как часто бывает в нервной обстановке, в пальбу тут же включились и другие расчеты. И пошло, поехало…
Швах!!!
Мысль остановилась, будто в ледышку превратилась — у борта «Нахимова», чуть дальше средней 203 мм орудийной башни, вернее, барбета, вскипел огромный белопенный столб. На мгновение весь большой корабль немного осветился, но стоило огромному гейзеру упасть обратно в море, рассыпавшись мириадами брызг, как почти пропал из видимости и сам крейсер. И только орудийные вспышки показывали, что корабль стреляет по невидимому врагу, который нанес смертельную рану.
— Есть!
— Так ему и надо, гаду!
— Попали!
— А х… микадо его!
На «Наварине» многие матросы не выдержали, сдали нервы, послышались громкие крики и возгласы. И было, отчего впасть нижним чинам в натуральное неистовство, позабыв про дисциплину.
В кабельтовых пяти снаряд разорвался с яркой вспышкой, осветив небольшой кораблик с характерными трубами, как на миноносцах «Циклон». А потом японский миноносец взорвался с ужасающим грохотом — второй снаряд оказался явно восьмидюймовым, и он своим взрывом проломил котлы — яркая вспышка осветила небо. Как комендоры «Нахимова» попали в маленький кораблик, осталось только гадать, и то после боя, если удастся уцелеть. Так как в яркой вспышке стали видны два маленьких миноносца, что явно шли в атаку — один направлялся к «Нахимову», другой нацелился на «Наварин», тут не оставалось никаких сомнений, слишком целеустремленно пошел японский кораблик на русский броненосец.