— Хорошо, Бруно Александрович, — после паузы покладисто согласился Фелькерзам, решив во всем положиться на судьбу. «Наварин», как он знал, перенес попадание одной торпеды, выдержал. Правда, вскоре последовала еще одна атака — от второй торпеды корабль стал сильнее накреняться, но у всех оставалась надежда, что броненосец устоит. Однако третья торпеда добила жертву — «Наварин» стремительно ушел под воду, а сотня моряков успела попрыгать в воду, и выплыть из водоворота. Вот только это была отсроченная смерть — до утра никто из них не дожил, а японцы выловили из воды днем лишь одного матроса, совершенно окоченевшего и потерявшего сознание, чудом выжившего.
— Вы уж смотрите…
Фелькерзам осекся, понимая, что совершает глупость, пытаясь в очередной раз выдать «цеу», в котором никто не нуждался. Все и так несли вахту на совесть, ибо на кону для всех стояла их собственная жизнь. К чему тут давать дополнительные указания, будь ты трижды командующий эскадрой и дважды адмирал?!
Дмитрий Густавович вздохнул, и посмотрел на северную сторону еще раз в бинокль — мощные линзы позволили разглядеть на самом краю горизонта еле видимые светлые черточки, словно пунктир. Как он знал, там японские вспомогательные крейсера обратили к небу свои прожектора, как бы подсвечивая линию облавы. Все правильно делали самураи, если бы не одно «но» — теперь русские корабли следовали не на северо-восток, как было нужно продвигаясь к Владивостоку, а точно на ост, даже отклоняясь к зюйду, поближе к береговой черте. На это он и сделал расчет, именно таким курсом пошел «Алмаз» в реальной истории, единственный крейсер 2-й эскадры, добравшийся до Золотого Рога…
— Ты, Федор, если будет подрыв, сигай за борт, ты покрепче будешь, могут успеть спасти, — Фелькерзам посмотрел на своего вестового, который все эти дни заботился о нем как о маленьком. По крайней мере, уже дважды сменили белье, а то мокрое все от пота было, а он весьма неприятно пахнет. И «лекарством» исправно снабжал — Дмитрий Густавович сделал глоточек из четвертого флакончика, вот только состояние было у него как в поговорке — «ни в одном глазу».
— Куда мне от вас бежать то, ваше превосходительство?! Вместе воевали, вместе здесь и помирать будем…
Просто отозвался матрос без всякой рисовки и фальши, буднично произнес — в такой голос сразу же верится. Как сказал, так обязательно сделает, и не отступит от данного слова.
— Ты сам решил, — ответил Фелькерзам тоже без всякой рисовки, вместе, так вместе. И закурил папиросу, благо при задраенном изнутри иллюминаторе можно было дымить табаком в свое удовольствие. Вот только после пары затяжек адмирал непроизвольно охнул, папироса выпала из пальцев, хорошо, что в пепельницу, и он ее машинально погасил.