Он шёл мне навстречу, одетый в струд – тот же самый струд, в котором вышел в Стужу пятнадцать лет назад. Как это было возможно?
Человек, которому даруют такой сон, не задаёт лишних вопросов.
Эрик Стром не изменился – даже чёрные волосы с проседью были такими же; не поредели, не отросли. Не прибавилось новых морщин на лице, и походка была прежней – насторожённой, но лёгкой походкой ястреба.
Прошедшие годы не оставили на нём следа. Теперь это он был моложе меня, и промелькнула глупая, недостойная этого мига мысль: для меня-то время не стояло на месте.
Несколько мгновений мы стояли друг напротив друга в молчании. Я смотрела ему в глаза. В них ледяной стеной стояла Стужа, но за ней, в тёмной глубине, теплилось что-то ещё. Он стоял, насторожённо глядя на меня, словно не узнавая.
Словно пытаясь вспомнить, каково это: видеть другого человека.
«Эрик».
Он нахмурился, поднял руку к лицу, чтобы потереть уголок глаза, – знакомый жест, при виде которого я задрожала.
«Я помню тебя. Ты – Иде Хальсон. Та девочка из Ильмора».
Мои губы дрогнули, сердце окоченело. На мгновение мне захотелось убежать – панически, стремительно.
Ещё можно было поступить именно так. Ещё можно было сделать вид, что этой встречи никогда не было.
Я сделала шаг вперёд – маленький, неотменимый шаг.
«Эрик… Милый мой…»
И вдруг он вздрогнул, а взгляд его ожил – быстро, легко, неоспоримо. Так падают на снег первые рассветные лучи даже после самой долгой ночи.
«Иде. Иде… Что произошло? Ты в порядке?»
Он шагнул мне навстречу, но оступился. Он был ещё слишком слаб.
Где-то там, на дороге, возбуждённо переговаривались мои дети, охранители и сестра. Где-то первые из них вступали в лес – и я знала, чувствовала так же твёрдо, как если бы и нас соединяла нерасторжимая связь, что среди них будет Эддрикер.
Что именно он первым увидит Эрика Строма, ставшего в Кьертании легендой.
Они увидят друг друга – а вслед за тем явятся сюда другие мои дети, а за ними последуют все призраки прожитых лет, все принятые и непринятые решения, всё то, чем я стала и чем ещё должна была стать.
Но до этого ещё оставалось время – очень много времени для тех, кто так долго был в разлуке. Очень много времени – чтобы окончательно убедиться, что это не сон.
Эрик шагнул мне навстречу, и я побежала к нему.
Лес за моей спиной молчал, когда я упала в объятия живого, тёплого человека, прошедшего через нечто недоступное моему пониманию, – но совершенно точно не призрака, не дьявола, явившегося, чтобы меня помучить.
Я обнимала его, человека, которого не переставала любить, и чувствовала, как снова открывается связь между нами, как обретают друг друга наши мысли.