Каменное здание. Почти весь первый этаж занимает просторный зал с высоким потолком. В торцах помещения — по огромному классическому открытому камину, причем такого размера, что в каждом влегкую можно зажарить целого быка — и вертела имелись, правда, пока пустовали. Длинная стойка трактирщика настолько широка, что на ней можно спокойно спать, как на кровати, и не бояться упасть, но вряд ли кто дозволит улечься на поблескивающую янтарной полировкой красоту. На стенах — оленьи и лосиные рога, головы медведей и матерых кабанов, есть головы и пары совсем уж диковинных и явно хищных созданий. Столы прямоугольные, крепкие, к ним приставлены массивные стулья с высокими чуть изогнутыми спинками; на мебели не слишком замысловатая, но все же красивая резьба на охотничью тему: летящие стрелы, бегущие зайцы, лающие собаки и скалящие клыки волки. Дорого-богато.
В общем, трактир подходил этой деревне примерно так же, как кавалерийское седло подходит корове. А судя по внутреннему стилю и определенной роскоши, сие питейное заведение скорее предназначалось для посещения выбравшимися на охоту дворянами с богатой свитой. Загнали оленя — и сюда его, на вертел. А пока готовится на открытом огне, наполняя зал ароматами жареного мяса, можно выпить недешевого вина, через слово поминая какого-нибудь короля и льстиво желая ему долгих лет… Ну а для авантюристов сие место… дороговато, однако. Даже по виду. Нам, пыльным скитальцам, чего-нибудь бы попроще и подешевле, ну еще чтобы музыку погромче и повеселее, а пиво посвежее и покрепче. Назывался трактир тоже совсем не по-деревенски: Коронованный Олень.
Впрочем, пиво здесь отменное, и вторая кружка появилась передо мной еще до того, как мой усталый зад опустился на стул. Само собой, стол нам отдали лучший, в самом центре зала; в одном из каминов вспыхнуло пламя, и два крепких полноватых парня торопливо повесили на крюк большой котел, а на вертел нанизали не меньше десятка огромных кусков мяса. В котел, кстати, тоже не репу загружали, а тонкие куски мяса с торчащими белоснежными костями.
Вкусным аккомпанементом ко всей этой подготовке староста Тавжич, успевший не только нас усадить, но и сам усесться и за кружку пива взяться, громогласно поведал, что истинной пищей может считаться лишь то блюдо, что самое малое наполовину состоит из мяса, причем мяса доброго, того, что раньше в чаще лесной бегало, а не в курятнике квохтало. Рассаживающиеся селяне благостно кивали, набившиеся в зал детишки с пронзительным визгом устроили настоящие конские бега, едва не сшибая спешащих к столам женщин с кувшинами и кружками. Огромные косматые собаки улеглись вдоль стен и щерили клыки на сородичей, пытающихся подобраться ближе к камину, где уже вовсю запекалось царское угощение — и угощение за наш счет, само собой. Платежеспособность нашу никто не проверял, но это совсем не странно, если учесть несколько игровых факторов. Во-первых, за нас поручились Орбит с Затти, а к ним здешние явно испытывали восторженное благоволение, что в пересчете на цифры означало как минимум пять-шесть плюсовых баллов к доброжелательности личной и общей от всего селения. Во-вторых, наши друзья оставили здесь мешок с деньгами, и, если мы не сможем заплатить, той суммы вполне будет достаточно. Ну и в-третьих, гости в сей деревне — явление вряд ли частое, скорее уникальное, и посему нас с радостью накормят лучшим, а коли не сможем заплатить, с удовольствием заставят остаться здесь подольше и отработать. В общем, селянам незачем бояться опустошать кладовки ради приезжих — все вернется сторицей. А как выяснилось чуть позднее, насчет еды здешним вообще можно было не волноваться. Да они и не волновались никогда…