Большинство в зале перестали дышать. Одно дело пакостить тихо и играться в политические интриги, и совершенно другое — угрожать главе Ветви прямо.
С другой стороны, представители всех шестнадцати кланов едва могли похвастаться объединенными силами, сравнимыми с ВС Салтыковых. А вот с решимостью их применять было куда хуже. Вот уже несколько месяцев все решили «Надо!». А вот договориться о частностях все никак не удавалось. Всякий раз всплывало «особое мнение» и переговоры затягивались… Ко всеобщему удовольствию.
Болтать о применении силы куда проще, чем действительно отправить гвардейцев в бой. Когда-то давно Павел четко охарактеризовал вставшую перед оппонентами дилемму словами Кроля: «Звездеть — не мешки ворочать!».
Собравшиеся готовы были лишь мелко пакостить. Желательно так, чтобы самим руки не замарать. И да, это было неприятно. Порой дорого. Но никак не смертельно.
— Решение Волконских, — объявил Анатолий Георгиевич. — За регион отвечает Павел Анатольевич. Согласно дарованному цесаревичем чину и во имя соблюдения интереса клана.
Не поднялся гул. И даже никто не стал комментировать решение Волконских. Ибо страшно. Да еще и Салтыков выразил свою готовность говорить именно с этим представителем Волков.
На этом встреча контактных групп по ситуации в «мертвом узле» и завершилась.
Впрочем, основная игра, ради которой она и затевалась, была еще впереди.
— Иннокентий Степанович!
Глава клана не дошел до своей машины буквально пять шагов.
Коротким взмахом руки он дал команду гвардейцам охраны расслабиться. Это Кирсанов может думать, что если никто не шелохнулся, то ему ничего не грозит. Но жизнь оказывается несколько сложнее.
Мужчина не ответил. Лишь лениво глянул на представителя Палаты независимых торговцев. Мол, ты кто вообще такой, чтобы столь фамильярно обращаться со мной?
Ян Антонович тут же заметно смешался. Да, у него иногда срывало «тормоза». Просто потому, что до сего момента не приходилось работать на столь серьезном уровне. Однако крысиный инстинкт самосохранения работал безотказно. И вот как раз сейчас он прямо-таки бил набат, призывая Кирсанова остановиться.
Плешивый «колобок» мгновенно стушевался. Это с остальными «бухгалтер на общественных началах» мог говорить на равных. Ведь именно через его счета им поступала большая часть средств от основного интересанта противостояния. А вот рычагов давления на нынешнего собеседника у него не было. Совсем.
— Прошу прощения, господин Салтыков, — поклонился председатель.
— Чего вы хотите? — холодно обронил Иннокентий Степанович.