Чин!
— Они. — вздохнул уралец в тон.
Стопки соприкоснулись. Мужчины выпили. Им предстоял нелегкий путь.
За соседним столом Главы обсуждали второстепенные вопросы. Но главное было сказано. И услышано. Здесь.
Он ждал этого момента.
Однако все равно на миг дрогнул, когда дверь в кабинет, распахнутая ударом ноги, грохнула о стену.
— Алексей Владимирови-и-ич! — протянул ненавистный тенор. — Принимай гостей!
Молодой мужчина собрался быстро. К тому мигу, как «гости» добрались до стола, он был уже собран и готов. Разве что сжатый до белизны в костяшках кулак выдавал напряжение. Но он был надежно скрыт столешницей из темного древесного массива.
Тюфякин оторвался от монитора, окинув «гостей» равнодушным взглядом. Четверо. Сам Коршунов и трое крепких мужчин в безликих темных костюмах. Одинаковые стрижки. Характерная дисциплина. Одни и те же собранные взгляды.
— Входите, Геннадий Владимирович, — спокойно ответил родич Инны
Намек на хамство был очевиден. Заводчик откровенно усмехнулся.
— А ты наха-а-ал! — безосновательно протянул «гость».
Взгляд Алексея остановился на партнере деда.
— Я занят, — коротко объявил мужчина. — Создайте совещание в планере или запишитесь у секретаря.
Тон ровный и спокойный. То, что нужно… чтобы достойно проиграть. Иного пути хозяин кабинета не видел. Но в должной мере прочувствовать триумф он этой старой сволочи не позволит!
— А у тебя есть яйца, — отдал должное внуку Юрия Николаевича Коршунов. — Возможно, и местечко найдется… В новом управлении.
Алексей откинулся на спинку кресла и равнодушно уставился совладельца компании.
— И как ты собираешься это сделать? — негромко спросил хозяин кабинета. Но, увы, не положения.
Без обиняков. Прямо. В конце концов, в отличие от сестренки, он имел постоянную должность. Заместителя. Деда. И на время отсутствия Юрия Николаевича становился врио. То есть, именно его подпись желал получить «гость», чтобы окончательно выкинуть Тюфякиных из дела.
— Прямолинейно, — оценил ублюдок. — Нагло… Браво!
Даже на театральные аплодисменты не поскупился…
Трое «пиджаков» за его спиной веселья не разделили. Отчего-то у хозяина кабинета возникло ощущение, что для них он сам и тот, за чьей спиной они сейчас стояли, одинаково безразличны.
— Ты же разумный человек, Леша…
Бум!
Крепкая мужская ладонь веско хлопнула о столешницу.
Без всякой истерики. Спокойно и солидно. Удар прозвучал как призыв к порядку.
— Какой я вам «Леша»? — негромко спросил он. — Не забывайтесь, Геннадий Борисович.
На контрасте сам Тюфякин сохранял ледяную вежливость.