Рядом раздался скучающий голос:
— Скоро здесь всё покроется песком…
Резко повернув голову, я обнаружил на расстоянии вытянутой руки Гравоя, который продолжал тихо говорить, словно разговаривая сам с собой:
— И кости Артилиса снова заснут, убаюканные Астралом, следом исчезнет портал в Гардар, а тёмные, которых пропустило Великое заклинание, побредут совсем в другую сторону. Здесь останется гореть лишь пламя Астрала, продолжая звать к себе тварей.
Только сейчас Гравой обратил на меня взгляд и припечатал:
— И ты станешь здесь ненужным.
Постаравшись скопировать тон гостя, незваного, как и твари Астрала, я так же равнодушно ответил:
— Значит, продолжу встречать здесь тварей Астрала.
— К чему?
— Откуда мне знать? — я лишь пожал плечами. — Если над капителью полыхает путеводный огонь, значит, он для чего-то нужен. Значит, я продолжу приносить пользу этому миру. До конца.
Гравой усмехнулся, и улыбка на бесстрастном до этого лице с белыми провалами глаз заставила меня вздрогнуть. А он уже недоумённо переспросил, словно не расслышав:
— Пользу? Ты, гардарец, приносишь пользу?..
И этого я уже не выдержал, вскинулся:
— Это ваши слова, Страж. Или вы решили пошутить надо мной?
— Пошутить? — Гравой оглянулся на колонну. — Какие уж тут шутки. Ты прав, я сказал такое, но с чего ты решил, будто эти два дня возни с мелочью могут считаться достойной помощью? Не льсти себе.
Слова Гравоя неожиданно успокоили меня. Справедливо. Хотя мне казалось, что с прошлой нашей встречи времени прошло куда больше двух дней. Или же Страж считает его от какого-то момента? Когда появилась первая тварь? Не сходится. Когда первая из них рискнула двинуться к огню? Возможно. А может быть, он просто по-другому отсчитывает дни. И это самый простой ответ.
Улыбка Гравоя же окончательно превратилась в презрительную:
— Да и то, как ты помогаешь, лишь усиливает моё желание вышвырнуть тебя обратно в твой Гардар. Отвратительный ритуал. Перегонять плоть в материал для артефакторики. Достойно скорее тёмных, а не детей Создательницы. Того, кто придумал сей ритуал, следовало бы казнить за подобное извращение Искусства.
Невольно я скопировал усмешку собеседника и ответил раньше, чем сообразил, что и кому говорю:
— Скорее всего, он и без этого погиб не лучшей смертью. В Тёмные века маги не жили долго, а раз его имени нет в названии ритуала, то, скорее всего, он погиб в одном из боёв, не достигнув высот Искусства и оставшись безвестным. Убит тёмными, что тогда проходили в порталы едва ли не как к себе домой.
Даже поняв, что и кому говорю, я запнулся лишь на миг, хлестнув словами: