Их заметили.
Загодя.
Кто-то выхватил из тьмы надвигающийся корабль прожектором и по нему открыли огонь. Сначала противоминным калибром. А чуть погодя — и из орудий главного калибра. Отчего этот бандер буквально разорвало и растерзало. Взрыв же взрывчатки произошел в стороне.
Но рейд Хельсинки отличался большим количество окружающих островов и фьордов. Так что, пока весь Королевский флот в истерики долбил по одному неопознанному плавающему объекту, с других сторон к кораблям другие. И тут уже отреагировать не успели. Тем более, что атака брандеров была организована в несколько волн.
Нет, так бы и все разом направили. Чего миндальничать то?
Но технической возможности для этого не имелось. Из-за того, что организовать радиоуправление достаточно большой группы кораблей одновременно не представлялось возможным. Вот и атаковали группами по восемь брандеров за раз. В три волны…
Глава 6
1931, июль, 14. Богота
Любовь Петровна сидела в удобном кресле и наблюдала за тем, как где-то далеко за бортом проплывали красивые виды. Дивные. Необычные. Почти сказочные.
Она никогда в своей жизни не выезжала за пределы бывшей Российской Империи. Что только добавляло колорита. Все-таки — экваториальная природа. Да еще в местности не лишенной гор.
Буйство ярких, словно синтетических красок.
Облака.
Стайки каких-то птиц.
А где-то впереди раскинулся город.
Куда менее масштабный, нежели Москва. Но город. И после перелета над Атлантикой увидеть такое крупное поселение оказалось неожиданно приятно.
Дирижабль подошел поближе.
Начал снижаться.
Достаточно мягко.
Плавно.
А потому медленно и несколько пугающе. Казалось, словно ты спускаешься на лифте с большой высоты. Понятно — это не пикирование на самолете, но все равно ощущалось. И вызывала определенную тревожность.
Добравшись до отметки в две тысячи метров дирижабль стал маневрировать, подходя к посадочной площадке.
Это был новый аппарат. Свежего поколения. Первый в своем роде.
Его главным преимуществом было то, что силовая установка, состоящая из нескольких дизельных двигателей, находилась в техническом отсеке гондолы. И ее можно было обслуживать в относительно спокойной обстановке. При этом, для повышения управляемости в полете, в качестве топлива использовался газ, созданный на основе природного. Только с примесями, из-за которых его плотность была равно плотности воздуха. В среднем. И расход топлива не приводил к заметному изменению массы аппарата.
Каждый такой дизель вращал генератор. Который в свою очередь питал общий силовой контур. От которого работали как маршевые электродвигатели, так и маневровые. Это позволяло запускать и останавливать произвольный дизель на ремонт или обслуживание прямо в полете. Не снижая при этом крейсерской скорости хода. А если и снижать во время какого-то критического отказа, то все одно — сохранять определенные маневровые возможности.