При создании парламента, или как там они его назовут, он хотел решительно настаивать на двух ключевых моментах. Во-первых, исключительно одномандатных округах. Во-вторых, на мажоритарной системе выборов с принципом относительного большинства. Это были очень важные моменты, которые позволили бы впоследствии расчленить ВКП(б) на две равнодействующие партии. Ну и поддерживать некую конкуренцию и равновесие между ними[1]. Кроме того, мандат, полученный депутатом по системе мажоритарных выборов, делает его независимым от партии. Он даже может выйти из нее или баллотироваться, будучи беспартийным. Что также ослабляло партийную роль и влияние. Что вкупе должно было стать важной защитой от синдрома «партийного функционера».
Но это дело будущего. Возможно, далекого будущего. Кто знает, как повернется история. Ему остается лишь ловить момент и осторожными тычками корректировать траекторию огромного тела.
А переворот?
А зачем ему переворот?
Он и так, в спокойном порядке, постарается все перестроить. Без излишних потрясений и пустых глупостей. В отличие от оригинального Фрунзе, человек, вселившийся в него, был убежден — ни одна революция еще никого до добра не довела. Оставляя после себя только разруху и беды.
В теорию же революции как смены общественно-экономической формации он не верил. Потому что такие тектонические сдвиги происходят не постановлениями большинства, пением «Интернационала» или винтовочной пальбой, а изменением образа мысли и хозяйствования широких слоев общества. А это долгие годы. Десятилетия, если не столетия.
Так что он среди прочего и не считал разумным устанавливать диктатуру. Зачем? Фактическая власть у него и так есть в руках. Во всяком случае, ее было достаточно. А дальше? Дальше он хотел потихоньку трансформировать политическую систему Союза так, чтобы она обрела человеческий облик. И лишнюю бравурную шумиху ради этого он не видел смысла разводить.
Лихой романтизм революционного хаоса должен был уйти в прошлое. Стать сказкой. Заместившись как можно более продуманным и гармоничным государственным аппаратом. При этом нужно понимать, что Фрунзе считал парламентскую республику самой горькой и бессмысленной ее формой. В целом. Но в текущей ситуации это был тот самый инструмент, который открывал огромные возможности. Вот прямо здесь и сейчас. Именно поэтому Фрунзе за него и ухватился. Слишком уж он был удобен для манипуляций.
А потом?
Потом будет потом.
И слона надо есть маленькими кусочками, чтобы не подавиться…
[1] В данном случае подразумевается закон Дюверже, который доказывает, что при использовании мажоритарной выборной системы появление двухпартийной системы неизбежно. При использовании одномандатных округов этот эффект усиливается.