— Прости, я… — вспыхнула она, и грудь её высоко от волнения поднялась. Грудка так себе, до Бельчонка далеко, но я такой фасон ношу — мне нравится.
— Каролина? — нахмурил я брови. Суматоха последних дней была просто пипец, расстались мы совсем недавно, но как будто это произошло сто лет назад в прошлой жизни.
— Да. Будешь спрашивать, что я здесь делаю? — задала она правильный вопрос, отнюдь не с позиции бедной родственницы и гостьи.
Пожал плечами. Дескать, мне не интересно. Она поняла намёк правильно и отчиталась:
— Изабелла попросила остаться. Её высочество… Ну, в общем они обе высочества, но её наследное высочество её куда-то позвала. И Изабелла попросила посидеть с тобой, пока её нет. И если тебе нужно — чтобы я… Ну… — Непроизвольно погладила колено, и от колена выше, почти дойдя рукой до места, откуда нога начинается. Красноречивый взгляд на мой причиндал — я не говорил, что спал абсолютно голый? Я всегда сплю голый, особенно в каюте у любимой женщины. ЛЮБОЙ любимой женщины!
— Короче, подложила тебя под меня, чтоб я не скучал, если проснусь, — понимающе озвучил недосказанность я.
— Да, но я же и сама не против! Наоборот!.. — почти обижено, чтоб не посчитали за дешевую шлюху, воскликнула она. После чего взгляд сеньориты стал ещё заинтересованнее и более предвкушающ, а краска на лице ещё ярче. — Я сама хочу…Не одобряешь?
— Если честно, — совершенно искренне произнёс я, — я ждал от тебя, что ты, воспользовавшись моментом, прикончишь меня. А ты о сексе.
Недоумённое пожатие плеч.
— Прикончить? Зачем? Откуда такие мысли? Да и как я это сделаю — я не умею! Да и чисто психологически не смогу. С чего ты вообще взял, что я должна хотеть убить тебя?
— Я грохнул твоего отца. — Задумчиво покачал головой. — Не знаю, жив он или нет, но я сделал так, что его коллеги очень сильно будут хотеть умертвить его тушку.
Снова пожатие плеч, теперь с фатализмом.
— Хуан, он — взрослый мужчина. Со своими тараканами в голове, со своими заморочками насчёт крови и происхождения. Но мы не разделяли и не разделяем его сдвиги. Может в нём и благородная кровь, седьмая вода на киселе, но нет никакого богатства, нет клановой собственности. Только имя и история, что его предки когда-то там в Империи, и здесь, до Независимости, были кем-то. Мама от этих заскоков устала и развелась — мы хотели просто жить, нормальной жизнью, без понтов. И пусть этот её трах… Мой отчим, — не стала она использовать жёсткое слово, — тот ещё козёл, я лучше останусь с ними, чем с папочкой и его новой женой, из ЭТИХ… — При слове «этих» Каролина невообразимо скривилась. — Если он пошёл с ними, участвовал в мятеже — это его право. Это его идеалы, его жизнь. Я не собираюсь никому мстить за его смерть, если он погиб как воин, в бою, на чьей бы стороне ни выступал и какие бы интересы ни защищал. — Каролина не выдержала и натужно задышала, жадно разглядывая моё тело. — Путь воина — борьба. Война. Это путь чести. Вот если ты его убьёшь подло, в подворотне, возвращающегося домой…