Ведь у неё был шанс наладить отношения с отцом.
Преодолеть этот холод, которым Каир щедро её одаривал три года.
Она не могла всё разрушить, к тому же не хотела оказаться на моём месте под надзором странного лорда Кэрота.
Так что, слегка поклонившись мужчинам, она спокойно вышла из комнаты.
— Я на вас надеюсь… — произнёс генерал, хлопнув друга по плечу. — Верните мне мою Элен.
— Это долгий процесс, — ответил лорд Кэрот, едва ли не потирая руки.
— Может быть, — ответил Каир, глядя на меня непроницаемым взглядом, — она придёт в себя раньше, чем вы думаете.
Он собрался уходить. Я поняла, что он останусь с мыслеловом наедине, и закричала:
— Каир, пожалуйста… Ты совершаешь большую ошибку! Тот человек, которого я знаю, не смог бы спокойно и счастливо жить после этого…
В ответ он бросил холодный взгляд на кольцо.
— Никто и не говорил о счастье. Мне будет сложнее, чем тебе. Ведь я буду с этим жить дальше. Не бойся и… прости меня.
Он всё-таки ушёл. Лорд Кэрот наблюдал за всем этим недоумённо. И тут я поняла, что он ничего не знал.
Это не сговор. Передо мной правда был странноватый тип, который дальше своего носа не видел и полагал, что я сумасшедшая. Ценный экземпляр среди его коллекции невротиков и патологических лжецов.
Разумеется, я кинулась его убеждать. Всё звучало фантастически: попадание в другой мир, истинность, злой призрак жены, страшный заговор…
Но это разве не мир, где всё возможно?
Вот только лорд Кэрот не спорил со мной, внимательно кивал и старательно строчил в своём блокноте.
По его виду было ясно, что он пытался выдумывать новое слово.
Вроде шизофрении…
Помощи от него было ждать бесполезно. Он только с новой силой заставлял меня вспомнить детство. И всё допытывался, не было ли там соперничества с матерью, раз я выдумала призрак жены Каира.
Спустя несколько часов он ушёл. Мне позволили сходить в уборную и поесть.
После чего оставили связанную и запертую в спальне Каира дожидаться своего часа.
Верна опровергла мои слова? Или это ложь?
Я пыталась почувствовать, где она, жива ли она вообще, но почему-то ничего не выходило.
И я не понимала, что это значило.
Могла лишь надеяться, что не самое худшее.
Спустя несколько минут одиночества тишина начала въедаться мне в мозг и неприятно зудеть. Дом разве не должен был полон детей? Почему не слышно шагов, шорохов, отголосков смеха или плача?
Впрочем, шаги вскоре зазвучали где-то рядом.
Странные шаги.
Я прикрыла веки, а когда вновь посмотрела перед собой, рядом стояла знакомая женщина.
— Поговорим? — улыбнулась она.
Это была Эсмеральда. Прямо как с той картины. Полупрозрачная, красивая и пугающая одновременно.