Спуск в подвал по свежим сосновым плахам дался легко. Ноги упруго держали вес. Ипатыч сработал на совесть — скат получился широким, прочным.
Внизу уже поставили печурку, которая разгоняла подвальную сырость.
— Куда лапу тянешь, олух⁈ — послышался раскатистый рык Старки. — Это олово, а не шпиатр! Размажешь по меди — котел испортишь!
Безногий ветеран восседал на своей деревянной тележке прямо у верстака, яростно размахивая закопченным паяльником перед носом у вжавшего голову в плечи мальчишки из мелюзги. Рядом пыхтел Трофим. Широкие ладони здоровяка бережно сжимали прохудившийся медный кофейник. Рядом громоздилась целая гора утвари: мятые тазы, щербатые кастрюли, позеленевшие от времени сотейники.
Заметив меня, Трофим вытер лоб засаленным рукавом и расплылся в улыбке.
— Сеня, глянь! Нанесли-то сколько! — басовито похвастался он, указывая на груду лома. — Только… — Парень помрачнел, и желваки на его круглой физиономии заходили ходуном. — Наколоть нас вмиг попытались. Хитники рыночные сунулись, думали, малец сидит, можно обвести вокруг пальца. Притащили корыто дырявое, изнутри салом замазанное, чтоб течь скрыть, и давай три гривны требовать за чистое железо.
— И ты что? — спросил, подходя ближе и взвешивая на ладони оловянную чушку.
— А ничего, — осклабился Трофим, продемонстрировав кулак-гирю. — Вспомнил, как ты, ну… это самое. Плечи развернул да пообещал корыто это ему на уши натянуть. Забрали жестянку свою и утекли. А нормальные люди несут, не обижают. Я вот вникаю… Старка учит, как шов ровно класть, чтоб не текло.
Дядя Осип крутанул колеса тележки, подкатывая ближе. Лицо лудильщика из-за бороды казалось хмурым, но в глубине колючих глаз читалось удовлетворение.
— Непривычно и неудобно, — проворчал ветеран, сплюнув в угол. — Семь потов сойдет, пока сюда доберешься. А в будке-то все рядом, все под рукой. Ладно, жить можно. Глядишь, через неделю чего и доверить можно будет.
— Вот видишь, Старка, — улыбнулся я. — Как все складывается, а ты ехать не хотел. Спасибо.
— Да было б за что, — смутился немного Старка.
Дальнейший разговор прервал сдавленный смешок со стороны лестницы. Из полумрака высунулась вихрастая голова Упыря, а за его спиной ухмылялся Кот. Парни переглянулись, явно что-то задумывая.
— Сеня, ты бы к девчонкам в швейную заглянул, — выдал Упырь, толкнув локтем приятеля.
— Чего я там не видел? — повернулся я к ним, пряча руки в карманы пальто.
Кот заговорщицки подался вперед:
— Иди-иди. Увидишь — упадешь.
Подозрительное веселье заставило нахмуриться. Оставив лудильщиков возиться с инструментом, я направился к выходу из подвала. Интуиция молчала.