Карета тронулась. Я отодвинула занавеску и смотрела в окно на свой отель, который строила своими руками, на Чёрное озеро, подёрнутое тающим льдом, на горы, на которых вот-вот появится первая зелень. Я вдохнула поглубже, запоминая этот воздух, этот вид, это чувство дома.
— Вивьен, — прошептала я, когда отель скрылся за поворотом. — Ты опять начала войну. Ты могла бы оставить меня в покое, жить своей жизнью. Но ты не умеешь проигрывать. Что ж. Ты её получишь. Большую войну.
Эрик сжал мою руку сильнее. Карета увозила нас в столицу, навстречу суду, интригам и новой битве.
Карета не ехала — её лихорадило. Деревянное чрево стонало на каждой кочке, подбрасывая меня на жестком сиденье, словно тряпичную куклу. Я вцепилась в руку Эрика так, что, наверное, оставляла синяки. Внутри всё дрожало мелкой противной дрожью, но это была не трусость.
Это была слепая, обжигающая ярость.
Я смотрела в окно на серые ленты зимних полей, но перед глазами стояло другое лицо — идеальное, красивое лицо Вивьен с приторной улыбкой. Она снова нашла способ вонзить нож в спину. Мало ей было поджога на стройке. Мало того, что король осадил её приказом. Эта женщина была как сорняк — её невозможно было вытравить, она прорастала снова и снова.
И теперь её оружием стал какой-то призрак из прошлого. Бартоломью Крейн. Имя звучало так, будто его придумали для дешёвого бульварного романчика, которые иногда завозили в нашу деревенскую лавку. Дальний родственник моей матери, о котором никто никогда не слышал.
— Эрик, — мой голос прозвучал глухо из-за грохота колёс. — Расскажи мне про этого Крейна. Каждую мелочь, что знаешь.
Он повернулся ко мне. В полумраке кареты его лицо казалось высеченным из камня, но глаза выдавали беспокойство.
— Знаю немного, — его голос звучал ровно, но я чувствовала в нем сталь, готовую обернуться клинком. — Забулдыга. Живёт где-то на окраине, перебивается случайными заработками. Когда-то, говорят, промотал небольшое наследство, которое оставил ему отец. Всё, что осталось — долги и скверный характер. К вашей семье никогда не приближался. А теперь, — он усмехнулся, но усмешка вышла злой, — вдруг проснулась родственная любовь. Какое совпадение, правда?
— Вивьен его нашла, — это даже не было вопросом. Слишком очевидно.
— Скорее всего, её люди, — согласился Эрик. — Она поняла, что в открытую нас не взять, и решила действовать по правилам. Хотя бы по видимости правил. Подать иск от имени «законного наследника», чтобы отобрать у тебя поместье через суд.
— Это фарс, — я почувствовала, как злость снова поднимается волной. — Поддельный наследник с поддельными правами.