— Зачем?
— Без наследника меня решил оставить, — выдал я первую пришедшую на ум версию. — Я вот что думаю, — продолжил я забалтывать жену. Раз у этих святошь всё в наследование царского престола упирается, давай их ещё больше запутаем!
— Это как? — вытаращила на меня глаза Машка.
— Собственного царевича родим. И не нужно мне тут опять заявлять о своём бесплодии и на монастырь намекать, — отрезал я, давя на корню возражения жены. — Знаю я, кто тебе эти глупости наговорил. Увижу завтра Грязного, скажу, чтобы свою Иринку плетью отходил. Будет в следующий раз за языком следить!
— А почему ты так уверен, что будет обязательно сын? — лукаво улыбнулась Мария.
— Пойдём, — взяв жену за руку, я потянул её в сторону опочивальни. — Я тебе всё подробно объясню.
28 октября 1611 года от рождества Христова по Юлианскому календарю.
В пыточную я не пошёл. Это вчера, когда кровь от выброшенного в неё адреналина кипела, казалось, что смогу собственноручно подлого убийцу на куски резать. К утру мой запал значительно поубавился. Тошнотворный запах горелого мяса и испражнений, истошные крики и мольбы, треск костей и свист разрывающей плоть плети. Зачем мне всё это? Я не садист и наслаждения от страданий своего врага не получу. А обо всём, что несостоявшийся убийца расскажет, мне и так Лызлов сразу после завершения дознания доложит. Особенно если я Семёна Куракина в пыточную вместо себя поприсутствовать пошлю.
Вместо этого, отстояв в Успенском соборе торжественную заутреню в честь одоления православным воинством крымского хана, я всё же решил навестить Филарета, благо воровской патриарх в ожидании своей отправки в Сибирь (посылать очередной обоз в этакую даль в преддверии грядущей зимы, никто не собирался) до весны был заключён в Чудов монастырь.
— Экая честь, государь. Не ожидал.
— Я сам не ожидал, — скривил я губы, разглядывая бывшего ростовского митрополита. Всё-таки, несмотря на жёсткое противостояние, самого Филарета я уже больше десяти лет как в глаза не видел. С тех самых пор, когда ещё мой батюшка всех Романовых по монастырям и ссылкам распихал. — О чём нам с тобой говорить? Как был моим злейшим врагом, так до конца жизни и останешься. Об этом мы оба ведаем.
— Отчего же передумал, Фёдор Борисович?
— Да вчерашнее покушение в сомнение ввело. Это уже четвёртый убийца за этот год, — признался я. — Сначала Богдашка Колодин прямо во время битвы с татарвой нахрапом попёр, потом уже в Кефе, рынды двух запорожцев, что возле дворца местного паши постоянно крутились, приметили. Мы их допросили ночью по-тихому да в море и притопили. Думал всё, а тут этот лиходей в Покровском храме. Не много ли?