Нельзя. Сейчас, по крайней мере, нельзя. Всё-таки Густав, подняв в Тырговиште антитурецкий бунт, во всеуслышание объявил, что в союзе со мной против султана выступает. Хорош я буду, если своего союзника, после того, как тот власть потерял, убить прикажу. Использовал союзника, а как не нужен стал, сразу выбросил: вот как это со стороны будет выглядеть. И кто после этого со мной дела вести захочет? К тому же нужно отдать должное шведскому принцу; он вернулся. Вернулся несмотря на многократное численное превосходство войска, появившееся вместе со мной на пристани и прекрасно осознавая, что окажется в моей власти. Едва спасшись, сразу резать своего спасителя, даже если тот порядком действует тебе на нервы? Я ещё не на столько оскотинился.
— Ваше величество.
— Садись, мессир.
Дворянином командир швейцарских наёмником Пьетро Каттанео не был, но почему немного не польстить самолюбию пожилого воина. Мне совсем не трудно, а ему приятно. Глядишь, и разговор более душевным получится. А там, глядишь, и договоримся до чего-нибудь. Понятно же, что матёрый кондотьер ко мне не о погоде поболтать пришёл. Густав — беглец. И главное, что тут нужно уточнить; неплатёжеспособный беглец. А Пьетро на бескорыстного альтруиста совсем не походит.
Вот и наметился в связи с этим этакий обоюдный интерес, существенно сближающий наши с командиром наёмников интересы: ему новый контракт, мне полсотни опытных, хорошо вооружённых воинов с умным и энергичным капитаном. А то, что Пьетро именно такой, у меня сомнений нет. Дурак из Тырговиште, окружённого со всех сторон турками, поляками и ногаями, за четыреста вёрст к морю с небольшим отрядом пробиться бы не смог. Я вообще теряюсь в догадках, как ему этот финт провернуть удалось. Не скажу за поляков, а Касим-паша сейчас наверное рвёт и мечет, что мятежного господаря упустил.
— Благодарю, ваше величество, — не стал чиниться швейцарец. — Я хотел бы…
— По пятнадцать скудо в месяц всадникам, сто тебе и доля в добыче — оборвал я его на полуслове. — Это всё, мессир, что я могу предложить. Торговаться не буду. Это нужно больше тебе, Пьетро, чем мне. Я как-то до этого из без твоего отряда со своими врагами справлялся, — позволил я пробиться тени усмешки на своих губах. — Платить буду, разумеется, не итальянскими монетами, а другими соизмеримыми по стоимости.
— Согласен, государь.
Во! Говорю же умный! Другой бы на его месте, несмотря на предупреждение, торговаться начал, цену себе набивать. А этот сразу уловил, что обозначенные границы переходить не стоит, тем более, что лично ему я приличное жалованье положил.