Фартовый
Глава 1
Глава 1
Сумерки над Невой сгущались медленно, неохотно уступая место ночи. Ветер крепчал.
Мы сидели у распахнутых дверей сарая, как заговорщики перед бунтом.
— Не жалей, Сеня, лей гуще, — шептал Шмыга, подставляя мне кусок черствого хлеба. — Чтоб наверняка.
Я аккуратно, стараясь не пролить ни капли драгоценной жидкости, капал на сухари и куски хлеба. Темная, вязкая капля упала на мякиш, мгновенно впитавшись.
— Это тебе не подливка к жаркому. Переборщишь — собака сдохнет.
Мы готовили «угощение».
— Значит так, — я убрал пузырек во внутренний карман, заткнув пробкой. — Запоминай, голова садовая! — кивнул я на два холщовых мешочка, лежащих перед нами.
— В темном мешке — сонные. Для тех, кто гавкать вздумает и на контакт не пойдет. В светлом — чистые сухари и мясные обрезки. Смотри, не перепутай, а то я тебе уши оборву.
— Да понял я, понял, — обиженно фыркнул Шмыга, затягивая завязки на темном мешке. — Я ж не дурак. Темное — ночь, спать. Светлое — день, жрать.
— Логично, — усмехнулся я. — Смотри, пальцы не оближи после темного, сам рядом с собакой ляжешь и до утра прохрапишь.
Рядом, привалившись спиной к стене сарая, сидел Сивый. Он уже успел подремать и теперь с интересом наблюдал за нашими манипуляциями, пожевывая травинку.
— А им кошмары сниться не будут? — хохотнул он басом. — А то как начнут во сне выть, всю охрану перебудят.
— Им Сивый, розовые слоны сниться будут, — ответил я, вытирая руки ветошью.
Последняя полоска заката догорала, растворяясь в черноте. На небе проступали редкие звезды, но луна, к счастью, была скрыта плотными облаками.
Ушибы после драки начали ныть, напоминая о бурной дневной программе, но азарт предстоящего дела глушил боль.
— Ну, всё, — тихо сказал я, и голос мой прозвучал как выстрел в тишине. — Пора.
— С Богом, — перекрестился Сивый, сплевывая травинку.
— С Богом не получится, — криво усмехнулся я, шагая к лодке. — В таком деле Бог в сторону отворачивается. Сами справимся. Отчаливаем!
Шли бесшумно, только вода тихо журчала под килем. Шмыга теребил в руках гостинцы для кабысдохов.
Громады барж темнели на воде, как туши доисторических левиафанов.
— Сюда правь, — зашипел Шмыга, сидевший на носу. — К третьей. Тут собачка добрая, Полкаша. Подкормил пару разов, так он теперь меня за родного считает.
Мы подошли к борту. Сверху, с темной палубы, раздалось тихое, приветливое ворчание и стук хвоста о доски.
— Свои, Полкашка, свои, — прошептал Шмыга и ловко метнул наверх недоеденный кусок мяса.
Сверху зачавкали.