Глава 1
Дверь в кабинет директора приюта распахнулась от грубого, нетерпеливого толчка. Никакого деликатного стука.
Внутрь тяжело ввалился грузный полицейский чин. Околоточный надзиратель был зол, продрог до самых костей, пока месил грязь, и настроен предельно решительно. С него на истертый паркет капала мутная вода.
Вопреки всем правилам приличия, он даже не подумал стянуть с мокрой головы фуражку. На потемневшую икону в красном углу тоже не взглянул — не до Господа Бога сейчас было, когда в голове алчным огнем горели мысли о бесхозных деньгах. Тяжело отдуваясь, околоточный по-хозяйски выдвинул стул для посетителей и с размаху ухнул на него, уставившись на хозяина кабинета тяжелым, сверлящим взглядом. Гнутые ножки стула жалобно скрипнули.
Владимир Феофилактович, до этого момента тихо корпевший над бумагами, вздрогнул и поднял голову.
При виде полицейского мундира внутри у директора все мгновенно оборвалось и заледенело. Внезапный визит разъяренного стража порядка мог привести к катастрофе.
Но многолетняя выучка и чиновничья гордость взяли свое. В долю секунды директор подавил панику, загнав ее на самое дно души.
Владимир Феофилактович медленно отложил перо, аккуратно промокнул чернила пресс-папье и выпрямился в кресле. На его лице застыла маска холодного, напряженного недоумения. Он строго сдвинул брови, смерив незваного гостя взглядом.
— Господин околоточный надзиратель? — сухо, с легким оттенком брезгливости произнес директор. — Чем обязан столь бесцеремонному вторжению? И, будьте любезны, снимите головной убор. Вы находитесь в благотворительном учреждении, а не в кабаке.
Никифор Антипыч от такой отповеди на мгновение опешил. Взгляд его тяжелых, заплывших жирком глаз скрестился с непреклонным взором директора. Скрипнув зубами, околоточный все же сорвал с головы мокрую фуражку и небрежно бросил ее прямо на край стола. По зеленому сукну тут же начало расползаться темное влажное пятно.
— Не учите меня манерам, господин директор. Я к вам не чаи гонять пришел и не с благотворительным визитом, — грубо, словно топором отрубил Антипыч, подаваясь всем своим грузным телом вперед. — У вас в приюте числится один оголец. Шкет лет двенадцати. — Легавый прищурился, впиваясь взглядом в лицо Владимира Феофилактовича. — Белобрысый такой, кудрявый, что твой херувим с храмовой росписи. Юркий. Мне точно известно, что этого кудрявого отрядили на Апраксин двор. Вроде как торговле обучаться, мальчиком на побегушках при барыгах.