«В ведьм верите, а что женщина с дыркой во лбу умерла — поверить не могли? А ведь Петр в конюшне как раз и говорил о “старой ведьме”, которая “эгоистично” попала под пулю», — подумал Митя.
— Двадцать лет як тетенька-от померла, вот и нет вашему семейству счастья! А все мужичья свобода. Давайте, вчить их, панночка, може, они ще кого вбьют, — торжествующе заключил Остап Степанович и сложил руки на пузичке, всем видом показывая: что хотел — доказал, попробуй — оспорь!
«Всякие семьи видал, но чтоб покойная тетка… или как там Капочка с Липочкой говорили… бабочная тетушка… составляла всеобщее счастье? Разве что от нее ожидают богатого наследства? Но тогда для счастья живая тетушка не нужна, а вовсе даже наоборот», — снова подумал Митя.
— Благодарим за сочувствие в наших страданиях. — Зинаида произнесла это так, что Остап Степанович невольно вздрогнул и проехался задом по скамье, отодвигаясь от нее подальше. — Только покойную застрелили, а огнестрельного оружия ни у кого из крестьян не было.
— Було — не було, теперь не разберешь. Бунтовали? Виноваты! И правильно тогда зачинщиков-от повесили, — отворачиваясь, пробубнил хозяин дома. — Що це мы про давние дела-то заговорили… Угощайтесь, панычи! Все свое, домашнее…
— Я, пожалуй, оставлю вас ненадолго. — Митя решительно поднялся.
— Та звычайно ж… Ось там, за сиренью, бачите кущи? Будочка будет деревянная…
— Надеюсь, ее вы на ключ перед отъездом не заперли, — процедил Митя.
Мужиков и впрямь надо бить! По крайности, одного конкретного, позорящего его при дамах!
— Та не, панычу, як можна! — обиделся хозяин. — Просто запретил бездельникам моим даже носа туда совать — будет с них и выгребной ямы. А то все для гостей, для начальства держу: чистенькое, аккуратненькое, к примеру, ежели батюшка ваш изволит…
«Нагадить…» — мысленно закончил Митя и подумал, что и неплохо бы над лавочником это самое проделать, желательно в переносном значении, не в прямом. Не понравился Мите Бабайко, совсем не понравился. Ни порядки в доме не понравились, ни запах.
Он сдержанно кивнул и заторопился прочь.
Разросшиеся кусты сирени скрыли его, и, пригибаясь, чтоб не увидели, Митя торопливо кинулся во двор. Проскочил за выстроившимися в ряд автоматонами и выбрался обратно к пристани.
Мужики продолжали все также споро и молча таскать кирпичи на баржу. Никаких надсмотрщиков не видать, но работают — ни разговоров, ни привычных «перекуров». Митя остановился рядом с парой грузчиков у стремительно уменьшающейся кирпичной кучи: седобородый, хоть и кряжистый дед помогал «грузиться» молодому парню.