Денис ответил через четыре минуты:
«Приезжай! Сейчас!»
Я улыбнулся, посмотрел на телефон и убрал его в карман. Денис, видимо, не спал — а если и спал, то с трубкой под подушкой. Иначе мгновенный ответ в полпятого утра объяснить было трудно.
Да и мне самому уже не было никакого смысла идти спать. Так что я налил себе остывшего кофе из заботливо оставленного Марьей Ивановной кофейника, выпил его залпом и переоделся в свежую рубашку. Футляр с кольцом дожидался своего часа на столе.
Что ж, придётся и Штилю насладиться утренним Петербургом.
До Итальянской мы доехали быстро. Главной сложностью оказалось незаметно выскользнуть из дома, не перебудив всё семейство. С чем мы, впрочем, успешно справились.
Петербург в этот час был ровно такой, какой я люблю: пустой, прохладный, ясный, без туристов и вечной столичной суеты. Сонный швейцар у парадной любезно распахнул двери, наградив нас со Штилем укоризненным взглядом. Наверняка подумал, что мы — загулявшая парочка, которой не хватило ночи на веселье.
Денис открыл почти сразу же, и по нему было видно, что если он даже и спал, то после нашей переписки проснулся окончательно. На кухне пахло свежесваренным кофе, и я заметил одну кружку в мойке. Значит, и правда решил начать день пораньше.
— Саша. — Он отступил, пропуская меня. — Ну?
— Хотя бы кофе свари, изверг! — почти взвыл я. — У меня уже недосыпа набралось на добрые пару недель.
— Извини, — отозвался товарищ и тут же принялся шуршать над кофеваркой.
Я поставил футляр на стол и сонно привалился к стене. А вот сейчас глаза начали закрываться. Вовремя, чёрт возьми.
Денис отнёс одну чашку Штилю, а затем сел напротив и поставил передо мной внушительных размеров кружку.
— Спасибо, друг.
Он подался вперёд и положил руки на стол. На меня он не смотрел — Денис смотрел на футляр.
— Открывай, — севшим голосом сказал он.
Я медленно откинул крышку и развернул футляр к заказчику.
В кухонном свете кольцо смотрелось иначе, чем под лампами моего кабинета. Не хуже — иначе. Эту красоту было невозможно испортить даже дурным освещением.
Денис не сказал ни слова.
Минуту, может, полторы он просто смотрел. Потом протянул руку, но остановился, так и не дотронувшись до кольца, и вопросительно взглянул на меня.
— Бери, — сказал я. — Твоё ведь.
Он осторожно взял кольцо двумя пальцами, поднял к свету, повернул, любуясь игрой граней. Камень отбросил на стол мягкий голубоватый блик.
— Господи, Саша. — Голос у Дениса был хриплый. — Я… я даже не знаю, как…