— Поэтому те решил сменить потребителя своей энергии? — я скептично поднял бровь. — Звериных богов, которым нужно лишь поклонение, ты поменял на нечто, требующее тысяч кровавых жертв. Гениально! — я саркастично зааплодировал. — Кормить кровью вместо почитания. Очень разумно.
Святобор, стоящий рядом, напрягся, озлобленно смотря на «Кованого».
— Это необходимость, — ответил мне «Кованый». — Жертва. Опавшие листья. Которые сгниют. И станут почвой. Чтобы родился новый мир.
— Новый мир кровавого безумия, я правильно понимаю?
— Нет. Оно — лишь инструмент. Каин — лишь инструмент. Даже я — лишь инструмент. С помощью которого мир переродится. — Ты тоже — инструмент. Но можешь выбрать сторону, — он развёл руки в стороны. В его левой руке появился синий лотос. — Застой. Либо перерождение, — он протянул руки с алым и синим лотосами. — Выбирай.
— У него совсем шарики за ролики съехали, Яр, — Хельг выпустил паутину, наматывая её на свои руки. — Нам всё равно убивать его. А наше вторжение скоро обнаружат и лучше бы нам в этот момент уже подниматься наверх.
— Подожди, — я успокаивающим движением руки заставил Хельга замолкнуть, а сам задал вопрос: — Ты пропустил меня лишь для того, чтобы предложить присоединиться к Каину?
— Не Каину. Ко мне. Я знаю о тебе, Ярослав Кальмаров. Ты — силён. Амбициозен. Как и я. Вместе мы победим. Сначала зверобогов. Потом Каина. И построим мир. С нуля.
Повисла тишина.
По его механическому голосу я не мог понять, говорил ли он правду, или врал. Вот только к нам в спину до сих пор никто не ворвался. А коридоры, которые сзади осматривал Зырик, были пусты.
Чутьё не могло ничего подсказать мне. Так как я имел дело с проклятым.
Но даже если он говорит искренне, это всё звучало ещё безумнее.
— Ты ради этого помогал Каину похищать сотни людей, в жертву его покровителю?
— Нет. Их кровь усилила и меня. Я — второй после Каина. А вместе с тобой мы победим его. Я помогу тебе найти его. А ты поможешь мне взять власть. Над Владивостоком. А затем… — его голос стал громче, — над всей Империей! После этого мы поможем миру переродиться.
Безумие…
И бред…
Его нелепая философия вызвала у меня приступ гнева.
Жар вскипел в моей груди, требуя немедленно воздать этому одержимому властью недоразумению по заслугам!
— Из-за тебя погибли сотни ни в чём не повинных людей!
— Они — лепес…
— Закрой рот! — скомандовал я. И «Кованый» тут же осёкся, заморгав своими искусственными глазами. — Скольких ты убил словом или делом за этот месяц?
— Ради буд…
— СКОЛЬКИХ⁈
— Две сотни. Тринадцать.
— И кто из них мешал твоему миру родиться⁈ — я сделал шаг вперёд.