Его энергоканалы не выдержали, лопнув рядом с грудным энергетическим центром. Вся циркуляция энергии нарушилась и теперь некротическая сила просто растекалась по всему трупу.
— Больше мы ничего не узнаем, — сказал я, смотря на Хельга и Святобора. — Впрочем, — я хмыкнул, смотря на мёртвых пиратов. — У меня есть план лёгкой победы. Но сначала вам потребуется взять меня в плен.
Они недоумевающе переглянулись. Я негромко рассмеялся.
— Что, не хотите получить за живого Кальмарова целых десять тысяч?
Насколько же дырявая у них система безопасности.
Когда мы спускались вниз втроём, я оценивал наши шансы на успех примерно в пятьдесят процентов. Это максимум.
В любом случае я ожидал неудобных вопросов, проверок на пути и был готов по тихому избавиться в подземных коридорах от кого угодно.
Но то что нас будут пропускать мимо, лишь изредка бросая хмурые взгляды, я не думал.
Ни одного вопроса. Молчаливый анализ и пропуск вперёд, как только им стоило услышать заветное:
«Поймали Кальмарова. Он пока под транквилизаторами, так что времени мало! Нужно немедленно доставить его к „Кованому“»!
И никого не смутило, что Хельг и Святобор были вымазаны в грязи, особенно леопардовы волосы Святобора. Тогда как даже в подземелье бандиты умудрялись поддерживать базовую чистоту.
Не смутило и то, что моих спутников очевидно никто не узнавал.
Да и не факт, что я был тем самым Кальмаровым. Потому что объявления за мою голову, прибитые на стенах, лишь отдалённо отражали меня.
У меня был не такой огромный нос, в конце концов.
Но ладно постовые. Бандиты — такие же люди, которым свойственно ошибаться, когда они бояться навлечь на себя недовольство начальства или ненужные разбирательства.
Тем более, кто в здравом уме сам полезет в самое логово преступников, дав себя связать?
Куда больше меня смутило отсутствие хотя бы минимальной системы распознавания свой-чужой. Учитывая, что каждый бандит здесь нёс в себе энергию проклятья, это было бы просто.
Однако ничего подобного и близко не было.
Люди «Кованого» очевидно даже не допускали, что кто-то найдёт их холм или попробует прокрасться внутрь.
Недооценили. Как и те, кто был на верхнем уровне.
Туда, к слову, никто тоже не поднимался, так что они все оставались в неведении.
В рядах Сопротивления, в моей прошлой жизни, за подобную безответственность можно было угодить под трибунал. Когда от твоих действий зависит жизнь товарищей, нельзя быть «слишком» предусмотрительным.
Нет, на войне нужно иногда бывать параноиком. Это спасёт жизнь не только тебе.
А вот эти проклятые раздолбаи, как раз были на войне. Даже если им самим это сейчас казалось лишь привычной разбойной жизнью, где на их базе им ничего не угрожает.