— Письмо им, что ли, отправить? — вслух пошутил я, но тут же понял — идея-то вполне здравая!
Насколько мне помнилось из газетных и журнальных статей, описывающих всю бездну падения «кровавого сталинского режима», если на письме написать адрес: «Москва. Кремль. Товарищу Сталину», то письмо непременно дойдет до адресата — никто из нижестоящих начальников не посмеет взять на себя ответственность за вскрытие содержимого. А вдруг в письме сведения особой государственной важности, а у «проверяющего» соответствующего допуска нет? Про «белый порошок со спорами сибирской язвы» в конвертах здесь, к счастью, еще никто ничего не знает.
А как не «засветиться»? Так в общем зале, возле билетных касс, висят почтовые ящики. Брошу письмо туда — меня все равно здесь через пару часов уже не будет. Даже если начнут проводить расследование, фиг кого найдут — здесь квартирует чуть ли не целая авиадивизия, наверняка через эти ящики десятки писем в день проходят.
Значит, решено — напишу письмо! Бумага, ручка? Так здесь в шкафах я и бумагу видел, и даже конверты. Ручка? С этим сложнее — нет навыка писать стальными перьями, давно привык к шариковым. А чернила? Чернильница вроде была и какие-то бутылочки…
Приняв решение, я начал собирать необходимые канцелярские принадлежности. Взял тонкую стопочку бумаги, пару больших конвертов, перьевую ручку. Но вот с чернилами случился облом — и чернильница и бутылочки оказались пустыми. Но после недолгих поисков обнаружился огрызок карандаша.
Сев за стол, я старательно вывел на верхнем листе: «Уважаемый Йосиф Виссарионович! Я прибыл к вам из далекого будущего…» Сейчас бы стопарик коньячку, для оживления писательского таланта… Но чего нет того нет! Придется писать «на сухую». Худо-бедно, но, наморщив ум, я принялся довольно связно (как мне казалось) излагать все свои немудреные знания о Великой Отечественной войне. Особенно выделил предупреждение о нескольких провальных сражениях 1941 года — окружении Юго-Западного фронта и Вяземском котле. Исписанные незнакомым размашистым почерком листы один за другим откладывались в сторону — меня, как говорится, несло. Пару раз пришлось отвлекаться на затачивание быстро приходящего в негодность карандаша, из-за чего в итоге я с трудом держал двумя пальцами крохотный огрызок, не более полутора сантиметров в длину.
И не заметил, как исписал всю приготовленную стопку бумаги. В сложенном виде листки едва влезли в большой конверт. Ого, а клеевой слой на нем отсутствует! Вероятно, тут пока пользуются обыкновенным канцелярским клеем. Ну и хрен с ним! Я сейчас на конверте такое напишу, что даже в незаклеенный никто не посмеет сунуть нос. «Совершенно секретно! Москва, Кремль, товарищу Сталину лично в руки!»