— Что ты делаешь? А если отец увидит?
Но это были лишь слова. На деле я сама обхватила его за шею, прижимаясь так крепко, словно он был моим единственным спасательным кругом. Господи, как же мне не хватало этих рук. Мама болеет, отец превратился в тень самого себя, на работе творится черт-те что… Иногда мне до одури, до физической боли хотелось, чтобы меня просто обняли. Спрятали от всего этого дерьма хотя бы на минуту.
— Он сейчас, скорее всего, и с кровати встать не сможет, — прошептал Паша мне куда-то в макушку.
Он чуть отстранился и потянулся к моим губам. Я ответила жадно, забыв об осторожности, о страхе, обо всем на свете.
— Может, просто поговорим с ним уже, Паш? — с мольбой спросила я, прерывая поцелуй, но не выпуская его из объятий. — Мы и так слишком много времени потеряли. Сначала прятались, потому что боялись, что он уничтожит твой бизнес. Но ты и так отдал всё своей бывшей. У тебя больше нечего отбирать. Что теперь нас останавливает?
— Не время еще, Рит, — Паша тяжело вздохнул, поглаживая меня по спине. — Ты же видишь, в каком он состоянии. Ему сейчас точно не до нас. Он непредсказуем.
— Может, хоть это отвлечет его от Аньки? Появится новый объект для ненависти. Хоть какое-то разнообразие. Что у него в этот раз? Он же давно не пил.
Паша только неопределенно пожал плечами, собираясь что-то ответить, как вдруг сверху раздался грохот и хриплый рык:
— Это что, блять, такое?!
Пьяный, сорванный голос Марка заставил нас с Пашей отпрыгнуть друг от друга, как ошпаренных.
Я вскинула голову.
— Пап?..
Отец стоял на верхней площадке лестницы. Он еле волочил языком и едва держался на ногах, цепляясь побелевшими пальцами за кованые перила. Глаза были красными, безумными.
— Вы что, суки, делаете?
Отец попытался сделать шаг вниз, но ноги его не удержали. Он покачнулся и с глухим стуком рухнул прямо на ступени, а затем и вовсе сполз на колени.
Паша мгновенно подлетел к нему. Схватил за плечи, пытаясь поднять этого грузного, обезумевшего от горя и алкоголя человека. Но как только он дотронулся до него, отец вдруг вскинул руки и мертвой хваткой вцепился Паше в горло.
Я с криком бросилась к ним по лестнице.
— Пап, отпусти! Это не то, что ты подумал! — я в панике вцепилась в отцовские запястья, пытаясь разжать его пальцы. — Паша просто меня успокаивал! У меня день паршивый был, понимаешь?! Пусти его!
К моему удивлению, он поддался. Руки Марка безвольно упали вдоль туловища. Он перевел на меня мутный, расфокусированный взгляд и вдруг криво усмехнулся.
— Добро пожаловать в клуб.
Отец окончательно обмяк, перестав сопротивляться, и тяжело осел в руках Паши. Его взгляд устремился куда-то сквозь нас, в болезненную пустоту.