И у пытающегося подняться, не сломавшего себе ни одной кости скелета я оказался с огромным запасом по времени. Для того, чтобы раздробить ему череп этого хватило с головой, а после я ещё и сеть, ранее в меня брошенную, подобрал и в инвентарь захапал. Хотелось бы применить против них же, да только я кидать эту хрень не умел, и вряд ли справился бы с этим вот так, с первой попытки в боевых условиях.
«Я бы вам сообщил о том, что тест на интеллект вы не прошли, да только говорить разучился — вот незадача!» — подумал я, глядя на несущегося на всех парах последнего копейщика. Он двигался так, словно действительно был раздосадован бесславной гибелью товарищей, но всё равно пёр на меня как танк. Видно, это правило не-игры такое: монстры не могут занять позицию и ждать, пока у игрока кончится терпение.
А ведь займи они, в действительности, хорошую позицию, и действуй в плотной координации с метателем сетей, и у меня осталось бы не очень много шансов.
На моё счастье они так не поступили, и из добычи я превратился в охотника.
С последней парой скелетов мы встретились на том самом месте, где они организовали засаду, и не на их, а на моих условиях. Я снова забрался повыше, туда, где легко было подвернуть или сломать стопу даже тренированному мне, а скелеты словно тупые болванчики пошли следом. По отработанной методе я разделил их, повалил копейщика и безо всякой оригинальности раздавил ему черепушку.
На кроссовке можно рисовать три звезды, по одной за каждого упокоенного…
С метателем сетей оказалось больше всего мороки, так как он упорно выдерживал дистанцию и при каждом удобном случае пытался метнуть в меня свой снаряд. Я избегал этого, разрывал дистанцию или укрывался за камнями, броска не происходило — и мы повторяли эту свистопляску сначала. Это произошло четыре раза, прежде чем мне удалось развести нежить на бросок, избежать сети и по отработанной схеме расправиться с его буйной головушкой.
Пускать в ход кинжал я не рисковал, так как больно уж костяки прочными выглядели. Тот, которого я «спустил с лестницы», копьё переломал в щепки, но вот ему самому было хоть бы хны, и лишь обработка ботинком по морде принесла какой-то результат.
Так что прочностные характеристики оживших костяков внушали уважение ещё больше, чем раньше.
Дальнейший процесс можно описать как промышленный лутинг: я деловито разобрал одёжку скелетов на элементы, разжившись четырьмя парами кожаных простеньких и местами рваных сапог, тем же количеством комплектов рубаха-штаны-накидка из какой-то мешковины, и, наконец, рюкзаком, который среди всего этого безобразия выглядел лучше всего.