Десять таких катеров по железной дороге прибыли в Порт-Артур, а ещё четыре с кораблём-маткой должны были поучаствовать в нанесении удара по японской военно-морской базе в Сасебо. Командовать этой группой должен был лейтенант Колчак, который недавно вернулся из Русской полярной экспедиции. Его выдернули из Академии по моей просьбе.
Когда Александр Васильевич узнал, чем он будет заниматься, то невольно скосил взгляд на свой мундир, где был орден Святого Владимира четвёртой степени за экспедицию, явно представив, что туда добавился Святой Георгий.
В общем, руководить всем этим безобразием, то есть нападением на Сосебо, император Николай Второй назначил меня. Зная мою любовь к морю, самодержец разрешил мне проследовать до Владивостока по суше, заодно проинспектировав состояние дел в военных округах по дороге, а потом на корабле до Мозампо.
В этот момент поплавок лёг на воду, и я забыл обо всём на свете. В этот раз борьба с белым амуром закончилась моей победой. Нанизав его на кукан, я довольный отправился в станицу, подумав про себя, что это был хороший знак.
Инспекция
Мой старый знакомый пароход «Селенга» плавно шёл по фарватеру Амура, приближаясь к Хабаровску. Официальной версией моего нахождения на борту парохода была инспекционная поездка по проверке готовности к вероятной войне с Японией Приамурского и Маньчжурского округов. О реальной задаче, поставленной мне императором Николаем Вторым, думать не хотелось. Всё, что мог спланировать, было уже спланировано. Силы и средства задействованы.
Поэтому оставалось только ждать и изображать из себя очень строгого инспектора с таким имперскими полномочиями, что даже чинов четвертого и третьего класса дрожь пробирала. Да и слава личного волкодава императора, который знатной кровушки пустил за последнее время ох как немало, играла на мой имидж.
Да… После того, как подразделение Аналитического центра по силовым операциям перестреляло верхушку гвардейского заговора, отправив на тот свет Великого князя Владимира Александровича с сыновьями, несколько генералов и штаб-офицеров столичной гвардии, за ними да и за всеми, кто носил форму центра, закрепилось несколько прозвищ: чёрные ангелы, ангелы смерти, волки императора, императорские волкодавы.
Этому поспособствовало и то, что после заявления Николая на Государственном совете о заговоре дяди при поддержке Англии, в столице начались погромы, под шумок которых удалось с помощью уголовников изъять бумаги британского посольства. И вот после этого, с учётом полученной информации, чёрные кареты Аналитического центра можно было часто увидеть на улицах Петербурга.