Спустя двадцать минут ударили первые очереди, а затем всё слилось в единый грохот. По врагу лупили не только пули, но и миномёты. Плюс отработали минные поля, на которые без разбора, в панике лезли монголы. Людей косили в прямом смысле слова, но продолжалось это недолго. Вскоре противник начал огрызаться, но это уже выглядело жалко, в сравнении с нанесённым ему ущербом.
Очереди стали стихать, когда в паузе вновь отработала артиллерия. Несколько раз ухнули пушки, затем наблюдатели по рации скорректировали попадание, и опять прогремела серия выстрелов. Но на этот раз орудия не затихли. Прогрохотало несколько редких залпов, будто они вновь пристреливаются к какой-то цели и вскоре это доказала очередная серия.
Второй поток бегущих на пулемётные точки оказался более мощным. Вот только в первом случае бежали плотной толпой, а сейчас разрозненно, будто с нескольких позиций. Да и минные поля знатно проредили первым потоком.
Загрохотали пулемёты, на горизонте то и дело мелькали вспышки от разрыва мин. Но самым страшным были человеческие крики, что нестройной какофонией заполнили всё пространство вокруг. Казалось, они перекрыли даже пулемётный огонь.
И снова отработала артиллерия, а затем ещё и ещё. На этот раз оружие в окопах даже не успело замолчать, всё продолжая выкашивать прибывающих врагов.
Позади раздался треск моторов, и я с удивлением увидел, как в сторону поля боя направились несколько УАЗов с пулемётами на борту. А следом и Уралы, набитые вооружёнными людьми, которых тоже облачили в костюмы химической защиты.
— Газы! — хором пронёсся крик над нашими рядами, и я поспешил надеть противогаз.
Руки тряслись, но не от страха, скорее, от избытка адреналина. Я даже не думал, что в таком месиве можно испытывать подобный азарт. А ведь я всего лишь наблюдатель, даже приказы не отдаю.
Враг, что пытался убежать от ядовитого облака, попал в «тиски», а всё от того, что сменился ветер. Если в начале операции он шёл с восточного фланга, то сейчас дул в тыл убегающим и, соответственно, прямой наводкой пёр на нас.
Противник окончательно обезумел и бежал на наши позиции, напрочь забыв о самосохранении. И я бы ещё понял, если их здесь ожидал плен и всё такое. Но нет, пулемёты исправно косили людей, превращая их в фарш, а позади их подгонял «Зарин» — страшное оружие, созданное ещё вначале двадцатого века. Вот только от этого он не стал менее страшным и теперь, глядя на то, что творилось вокруг, я прекрасно понимал, почему он находится под строжайшим запретом.
А тем временем на небе тоже произошли изменения, смена ветра ознаменовала перемену погоды. Облака разбежались в стороны, и поле боя осветила луна. Под её ледяным, бледным светом происходящее выглядело ещё более страшно, но именно из-за этого — невероятно красиво.