Огляделась в поисках питомца, но нигде его не обнаружила, может увели на ужин, выясню чуть позже.
Меня облачили в тонкую батистовую сорочку и даже, кажется, обмыли. От меня едва слышно пахло потом и гарью.
— Ваше Высочество! — подхватилась Бэлла, всё же услышав шелест одежды.
Вместе с её возгласом дверь в комнату резко распахнулась и в проёме воздвигся Его Величество Вильгельм Первый.
— Все вон! — приказал он, и тут же поправился, заметив целительницу, — ааа, леди Бэлла, это вы, можете остаться.
Та присела в вежливом книксене и всё же подошла ко мне, шустро накинула на мои плечи тёплый халат и снова усадила на перину.
— Вам нужно лежать, Ваше Высочество, — попыталась она меня уложить, но я резко качнула головой, следя за отцом.
Тот, не обращая на наши копошения никакого внимания, широким шагом прошёл к столу, налил полный стакан воды и махом опрокинул себе в рот.
— Мне уже лучше, Бэлла, правда, — остановила я её, — ты иди, поешь. Я поговорю с Его Величеством.
Женщина внимательно посмотрела на меня и медленно кивнула, соглашаясь.
— Я и вам принесу, Ваше Высочество, горячий бульон из птицы и свежую лепёшку с маслом, — на её слова мой желудок жалобно мяукнул.
Улыбнувшись Бэлле, благодарно сжала её ладонь и проводила женщину взглядом до двери, а после снова посмотрела на отца.
— Папенька!
— Сиди! — тот устало махнул рукой, — в общем так: Антуана Ричарда, этого зарвавшегося мальчишку, княжич Вадбольский захватил в плен при обыске грузовых кораблей, на которых они и перевезли такое количество бойцов. Ох и хитрый же оказался Иннокентий, — последнее непечатное выражение чуть резануло слух, но я сделала вид, что не заметила. — Что делать с сыном я решу позже. Пока пусть сидит в темнице, думает, как докатился до жизни такой и как вообще осмелился пойти против моей власти, — я слышала в голосе Вильгельма неприкрытую горечь, сейчас передо мной стоял обычный мужчина, обременённый неподъёмным грузом ответственности за свою страну. Резко очерченный рот, с пролёгшими вокруг морщинами, кривился от того бремени, что стальным прессом давил его к земле. Но Его Величество держался, на каких силах — то мне неведомо, но то, что Вильгельм кремень-мужик я поняла уже давно. И не удивлюсь, если прикажет отсечь родному сыну голову на площади при всём честном народе.
Мы помолчали, я думала обо всех и сразу, но всё время мысли возвращались к непонятному попаданцу и его роли в моей судьбе: к добру ли? Его Величество снова заговорил, отвлекая от неизвестного княжича Вадбольского.
— Центральная площадь старого Уолсолла и малая площадь Нового разрушены, потребуется время на восстановление. Но перейдём к главному — время не терпит. В Ландоне разлад среди аристократов, я должен быть там. Вообще по всей стране непонятно что творится, Иннокентий слишком глубоко проник в умы и сердца моих подданых. Надо решить эти вопросы, чтобы ни одна крыса более не могла пошатнуть веру людей в королевскую власть.