Ингерн, наконец, разыскала в камнях второй нож. Нужно было драпать.
Растаскивать трупы оказалось работой не только отвратительной, но и тяжелой. По боку опять потекли теплые струйки. Катрин терпела, сжимая зубы. Девушки, как смогли, ликвидировали следы схватки и поспешно направились в свою щель.
Катрин лежала на телеге. Ужас схватки медленно, по уходил. Надо бы окончательно нервы успокоить. Оставленные про запас перепелки пахли совсем не так аппетитно, как раньше, но сдобренные несколькими глотками джина, проскочили. Промытая и забинтованная рана вела себя терпимо. Многочисленные царапины и ссадины тоже были продезинфицированы. Катрин с наслаждением вытянулась на измятом плаще. Еще немного отдохнуть… Потом нужно идти.
Это все нервы. Идти оказалось не так уж сложно. Небо просветлело, норовило выглянуть солнце. Временами Катрин забывала про порезанный бок. Эта часть ущелья стала как родная. Девушки прошли мимо теперь уж навсегда запомнившейся скалы. Сейчас ничто не указывало на место короткого боя. Разве что мошки кружились над камнями. Шпионка с сожалением подумала об удравших лошадях. Впрочем, их сейчас все равно некуда спрятать.
Катрин лежала на плаще, смотрела в небо. Девушки затаились на обжитом еще вчера месте. Ингерн вела наблюдение. Все было по-прежнему: пост вражеских наблюдателей впереди — чуть ниже по склону. Лагерь внизу, стрелки, занявшие позиции на склонах. Разве что коней разбойники отвели в иное место, подальше от дороги.
Ингерн вела себя непривычно тихо. Следила за противником, не отвлекаясь. Теперь девчонка таскала с собой оба копья. Понятно, трофей выглядел оружием удивительным. Вроде бы ничего особенного, никаких украшений. Но соразмерность форм и тщательность исполнения завораживали. Чужое оружие, совершенно чужое и чуждое.
— Это был груаг[2]. Поэтому я не могла в него попасть, — не оборачиваясь, прошептала Ингерн.
— Груаг там, не груаг — дрался он здорово, — расслабленно прошептала Катрин.
Все это осталось позади. Думать не хотелось. Хотелось стереть из памяти мертвое узкое лицо. Собственно, недурно бы позабыть все мертвые лица, что остались за спиной.
— Вы не понимаете, моя леди. Груаги не сражаются с людьми. Мы им неинтересны. Если человек мешает, груаг может его убить. Ну, как блоху.
— Все мы для кого-то блохи, — Катрин не хотелось открывать глаза. — А часто эти груаговые типы здесь встречаются?
— Здесь — не знаю. Они вообще только в сказках встречаются.
— Значит, мы в сказку попали. Причем в жутко затянувшуюся. Что они там не чешутся?