— Я не совершил никакого проступка, — возразил Данил. — Я всего лишь взял информацию из открытого доступа, и предоставил её вам на рассмотрение.
— А так же вы предоставили эту информацию своим товарищам, которые, равно как и вы, успели её неверно истолковать, — Шестопалов поморщился. — То есть вы ввели в заблуждение своих же коллег.
— Как я мог ввести их в заблуждение, когда они работали в этой зоне, на этом оборудовании, и…
— И что с того? Вы, по скудности своего ума, не можете сопоставить те факторы, которые действительно являются значимыми, и не можете увидеть всей картины, — снисходительно объяснил Шестопалов. — «Не было гвоздя, подкова пропала, не было подковы, лошадь захромала»© , — процитировал он. — Но вы-то, молодые умники, Маршака не читали, или прочли, но решили, что к вам это не относится. А между тем в этом стихотворении описан тот же процесс, который мы наблюдаем сейчас. Ошибка в распределении нагрузки на двигатели, в результате перегруз реактора номер четыре, которому пришло задание вырабатывать большее количество расходных материалов, и, как следствие, выход системы из-под контроля. Вот вам и пропавший из кузницы гвоздь.
— Это было на самом деле? — спросил Скрипач.
— Это одна их рабочих версий, — снизошел до ответа Шестопалов. — Причем из самых первых, сейчас версии уже сложнее. Впрочем, вас это не касается. Так вот, подведем итог нашему разговору. Ваши выводы ошибочны, но, так и быть, ваши материалы будут рассмотрены комиссией, если представится возможность и будет время. За совершенные вами проступки вы понесете наказание, этот вопрос в индивидуальном порядке будет решать ваш старший, Дмитрий. Впредь вам запрещено заниматься подобными изысканиями, если на то нет указания руководства. Всё ясно?
— Но работать-то нам можно? — спросил Данил.
— Разумеется. Строго по штатному расписанию, и под надзором компетентных товарищей из уровня «а», — Шестопалов встал, давая понять, что разговор окончен.
— А если выяснится, что взрыва действительно не было? — решился вдруг Ит.
— Он был, — отрезал Шестопалов, и экран потух.
— Без паники, — твердо сказал Данил, когда команда переговорщиков вернулась в свою жилую зону, и расселась, кто где, в привычном «квадратике» у столовой. — Ничего особенного он не сказал, и ничего страшного не произошло.
Все, включая Ита и Скрипача, выглядели сейчас удрученными, однако Данила, против ожидания, кажется, совершенно не расстроился.
— Как это не сказал? — с горечью спросила Зоя. — И наказать хочет, и дурой, считай, назвал, и облил помоями с ног до головы. Мне в жизни так стыдно не было.