К тому мужчине, что не работает с женщинами, я решила даже не идти. Какой смысл унижаться? Да и опять же — времени на это абсолютно нет.
Антон будет играть грязно. В бизнесе он всегда такой. Сделает всё что угодно. Даже замарает руки. Раньше мне это казалось нормой, а сейчас — нет.
Хочешь жить — умей вертеться. Ради семьи — особенно.
Но не было у нас её.
Стараюсь не злиться, а с гордо поднятой и холодной головой мчу решать свои проблемы в бизнес-центр.
Я нашла целую компанию со штатом юристов. И вот одному из них сейчас показываю ксерокопии всех бумаг.
А в ответ слышу:
— Нет, я не возьмусь.
Мне и так с самого начала, как только вошла в кабинет, не понравилось его выражение лица. Как и тон, которым он велел показать ему бумаги.
Не прошло и пяти минут, как он отказывает мне?!
С чего бы? Тут ведь всё просто! Антон первый нарушил брачный договор! Так почему я должна страдать?!
— Почему? — спрашиваю грубо и не стараюсь быть милой.
— Я вправе отказать клиенту без озвучивания причин.
Кажется мне, мой муж-подонок постарался.
— Ясно, — резко встаю с кресла. Нагло вырываю документы из его рук, собираю все в папку и иду на выход. Невежливо рявкаю секретарю, что говно у них, а не сервис.
Вот кем меня сделал этот развод? Раньше я такой не была. А сейчас хочу испепелить всё вокруг.
Ну, ничего. Сегодня подыщу ещё пару юристов и сразу же поеду. Благо Слава сейчас сидит с двойняшками. Взяла себе пару выходных, хотя я настаивала, что могу отвести их в сад.
Но подруга, как нянечка, следит за ними. И я могу заняться сегодня своими делами.
А пока беру кофе и мысленно ругаюсь на кретина.
Боюсь, что он будет не первым… Сколько ещё раз мне откажут, если в этом правда замешан мой муж? Сколько контор он обойдет, чтобы добиться своего?
Надеюсь, что только эту компанию. Не такой уж он и важный, чтобы все юристы в городе вдруг стали против меня.
Мой телефон начинает вибрировать. Бросаю взгляд на бариста, что ещё готовит мой кофе, и смотрю на экран.
«Козлина».
О, муженёк! Только тебя не хватало!
Но я отвечаю.
— Что, соскучился? — выпаливаю сразу. — Не знаешь, где лежит утюг, чтобы погладить рубашку? Или забыл, как пользоваться плитой, чтобы сделать яичницу? Ах, да, ты же ничего этого делать и не умел.
Да, сцеживаю яд. И имею на это полное право!
— Ох, остришь, остришь. Хорошее настроение? Это после того, как с тобой отказались работать?
— Значит, твоих рук дело?
— Нет, не понимаю, о чём ты, — усмехается в трубку. Стискиваю челюсти до скрипа зубов.
— И зачем тебе это? Ты ведь уверен, что выиграешь в суде, зачем вставляешь палки в колёса?