У него есть дар.
Редкий, бесценный навык, которого нет ни у кого из встреченных им людей. Ни у кого нет! Он может видеть болезнь зверя, понимать её, исцелять без магии — тем способом, который считается варварским, но который работает там, где бессильны самые опытные целители.
И если молодой торговец готов платить десять серебряков просто за информацию о таком человеке, то сколько он заплатит за встречу с ним лично?
Мика медленно поднялся и подошёл к треснутому зеркалу на стене.
Лицо, смотревшее на него из мутного, разбитого стекла, было чужим.
Левый глаз превратился в фиолетовую щель. Губа разбита, запёкшаяся кровь треснула при попытке улыбнуться. На правой щеке красовался синяк размером с кулак.
Но в единственном открытом глазу горела холодная, твёрдая решимость человека, которому нечего терять.
Он устал бояться.
— Ника, — сказал он, не оборачиваясь, продолжая смотреть в зеркало. Голос звучал ровно, спокойно, без привычной неуверенности. — Сегодня к вечеру у нас будут деньги. Много денег.
— Мик… — в голосе сестры прозвучала тревога.
— Не спорь, — оборвал он тихо и направился к выходу. — Просто поверь мне.
— Куда ты идёшь?
Мика обернулся и посмотрел на неё — на осунувшееся лицо, на чёрную паутину вен под кожей, на дрожащие руки. На единственного человека в мире, ради которого стоило рискнуть всем.
— Кое-кто обещал заплатить мне серебром, — ответил он и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Путь от трущоб до богатого квартала превратился в испытание на выносливость.
Мика шёл медленно, каждые несколько минут останавливаясь у стен домов. Рёбра нестерпимо горели — особенно левая сторона, где кулак Зверя нашёл самую болезненную точку. Несколько раз его едва не стошнило прямо на мостовую.
Но он упрямо брёл вперёд, шаг за шагом преодолевая расстояние между своим миром и чужим.
С каждой улицей мир менялся, словно он путешествовал не по городу, а между разными планетами.
Грязные переулки, где вонь помоев смешивалась с дымом очагов, уступали место широким проспектам, вымощенным ровным булыжником. Покосившиеся лачуги из гнилых досок и соломы сменялись добротными домами из белого камня.
Даже запахи здесь были другими.
Да и воздух казался чище — без примеси дыма, копоти и сырости, которые въелись в лёгкие всех обитателей трущоб.
Мика натянул капюшон как можно глубже, пытаясь скрыть избитое лицо. В богатом квартале появление оборванца всегда вызывало подозрения — особенно утром, когда в открытых трактирах завтракали преуспевающие торговцы. А теперь ещё и будущие участники турнира.
Прохожие инстинктивно сторонились его, словно нищета была заразной болезнью.