— Зовут-то как, спасатель? — повторил я.
— Алекс, — насупился тот.
А он упрямый. И смелый. То ли родители балуют, вот он ничего и не боится, и даже грозного «дядю», то ли просто вот такой спаситель и правдолюбец. Ох, трудно ему тогда придется, с таким характером. И сколько же их, всего лет на десять постарше, юных и отважных, полегло…
Нет, нельзя вспоминать.
Лучше подумаю, что мальчишка явно не бродяжка: форма говорит сама за себя. Но она же и мешает понять, из какого он сословия. Я очень приветствовал эту инициативу: одинаковая форма ровняет всех учеников. И учителя, если они хорошие и грамотные, добросовестные, стараются не делать различия между сыном городского судьи или пекаря. И если бы… если бы не обстоятельства, может, у меня тоже подрастал бы сын такого возраста. Или дочка. Если бы…
— Дядя! Когда мы котенка-то пойдем спасать? — напомнил мальчишка, чуть не дёрнув меня за рукав. Точно, бесстрашный!
Я рассмеялся, не выдержал. Подчинённые ныкаются по углам, после того, как новый губернатор, выскочка, занял этот пост вместо прежнего, проворовавшегося. И этот «выскочка» теперь методично перетряхивает зажравшихся и зарвавшихся чиновников. А тут пацан, в котором весу, как в десятке котят, меня отчитывает. И он прав. Раз пришел спасать — надо пользоваться всеми возможностями.
— Пошли, — твердо сказал я, и взял его за руку. — Пошли, покажешь, где ты там его видел.
— Слышал! — поправил он. — Я его слышал!
— Где ты его слышал, — исправился я.
Мы вышли из кабинета, и мальчик радостно заскакал по ступенькам. Я еле поспевал за ним, не хромал, и очень этому радовался. Ненавижу жалость, ненавижу, когда сочувственно или злорадно шепчутся за спиной. Но после травмы нога внешне восстановилась полностью, а на самом деле… на самом деле я иногда прикусывал губу, чтобы только не застонать, когда ногу при каждом шаге простреливало болью аж до самого позвоночника. Вот тебе и дракон… не все излечивается. Поэтому бегать и очень быстро ходить не могу в принципе, и культивирую образ сурового вояки, который все делает размеренно.
— Дядя, тебе больно ходить? — вдруг тихо спросил пацан, сжимая мою руку своей горячей ладошкой.
— С чего ты взял? — независимо спросил я, внутренне холодея: это так заметно?!
— Ну, мне так кажется, — ответил он, не испугавшись и не удивившись. Не врёт, точно почувствовал. Но как? Ни один врач не мог на глаз это определить.
— Тогда пойдем помедленнее, чтобы не больно было, — сам решил пацан. — Мы же все равно его найдем?
— Конечно, найдем, — пообещал я. Да теперь, даже если не найдем, изловлю другого! — А, может, ты зря лез? Может, кошка его сама нашла, и уже унесла?