Последние формальное, но необходимое испытание, сложность которого как раз в том, что каждый из епископов отнюдь не бесчувственный псих, такие по карьерной лестнице не продвигаются. Намеренно выбираются те смертные, которые, наоборот, сильнее других ценят своих близки. Ведь именно этот пункт сделает жертву необычайно ценной и позволит закалить того, кто сохранит Эдем в сражении с любой угрозой, будь то всепоглощающий ужас бездны или безумие всей преисподней.
Хотя, настоящим испытанием убийство сестры для епископа не стало. Это лишь печальная формальность, никто не сомневался, что именно так он и поступит, собственноручно вынеся приговор, не вызвав стражи. Так и умерла тайна, пока где-то далеко-далеко, под дорогами Ландоса засияли руны. Конечный адресат получил сообщение и может он не являлся родным братом для тени, но зато помог подстроить её смерть. А ещё этот смертный не епископ: он не является ни сотрудником Гильдии, ни культистом Этия… Однако он довольно силён и крайне опасен, пусть и остаётся в большей степени простым смертным, который наверняка теперь выкинет какую-нибудь глупость, как это когда-то сделал Зелгиос Торвандори, делает Лансемалион Бальмуар и сделают ещё многие другие смертные, получившие силу, но не ставшие от этого ближе к Творцам.
Прекраснейший из лугов распростёрся от горизонта до горизонта. Почва здесь настолько плодородна, что урожай можно собирать по несколько раз на месяц. Местные деревья старше большинства эльфийских родов и прочнее мечей генералов, а цветы… цветы везде и запах их сведёт с ума любого парфюмера, буквально, ведь тот потеряет рассудок из-за осознания никчёмности всех своих творений.
— Здравствуй, Итас, как у тебя дела? Не скучаешь? — спросил неизвестный или неизвестная, подходя к существу отдалённо напоминающего жеребёнка, но без хвоста и с плоской мордой, с кожей из камня и удивительно добрыми глазами.
И сразу же зверь уткнулся носом в ногу своего друга или подруги. Прошло не так много времени, но казалось, что целая вечность. Если сильно любишь, то можешь заскучать и за секунду.
— Ну извини, сам понимаешь, дела… — отвечал незнакомец или незнакомка, поглаживая по голове тоже своего друга. — Как там Ка’Ум? Опять задирает Вьюгу? Эх… вечно он с Хаэмом цепляется. Разные они, да?
Итас согласно фыркнул, после чего улёгся на колени севшего на землю друга или подруги. И взгляд зверя оказался направлен вдаль, где-то там далеко-далеко началась буря. Ветра Этия сходили с ума снова, но ещё не так сильно, как при возвращениях Свободного. Снова воплощение стихии земли фыркнуло.