Бля, взбредет же такое в голову. Но остатки оборудования, возвышающиеся среди заросших железобетонных ангаров, и вправду смотрелись чудовищно. Этакая бесформенная мешанина из полусгнивших цистерн, опор, балок, труб и лестниц — ржавые монументы былой индустриальной мощи, достигающие двадцати — двадцати пяти метров в высоту, поскрипывающие на ветру расшатавшимися узлами. Теперь уже трудно понять, как действовали эти агрегаты, дававшие работу немалой части населения десятитысячного поселка. Некоторые рухнули и лежали на земле грудой металлолома, другие были близки к этому, теснимые лесом, безжалостно разрушающим фундаменты, и подтачиваемые коррозией. В одной из прогнивших стальных бочек слышался скрежет когтей по тонким стенкам. Должно быть, крысы свили гнездо. Верхотуру «адских машин» облюбовали вороны.
Я спешился и взял коня под уздцы. Не хотелось привлекать внимание высоким силуэтом, да и стрелять с седла не приучен.
Мы благополучно миновали кладбище достижений народного хозяйства и уже приближались к выезду из Юрьевца, когда из-за угла впереди стоящей бетонной коробки мне наперерез вырулил задумчивый субъект. Он остановился, краем глаза заметив направленный в его сторону «АПБ», и поднял замотанные лоскутами тряпья руки. Между нами было метров двадцать.
— Нет-нет! — вовремя опомнился мыслитель, потому как спусковой крючок уже почти выбрал ход. — Я не заразный! Не стреляй!
— А руки почему замотаны? — сам не ожидал от себя такого вопроса, до сих пор не пойму, зачем его задал, вместо того чтобы влепить пулю потенциальному разносчику инфекции.
— Это не то! — просиял везунчик щербатой улыбкой и принялся разматывать свои клешни. — Это не копоть! Я сам… — запнулся он, развязывая зубами узел. — Сам боялся. Думал — все, амба, приехали. Ан нет, поживем еще! Во, глянь.
— Стой смирно. Я и отсюда прекрасно твои гнойники вижу.
— А знаешь, что это такое? Ящур! Всего лишь сраный ящур! — Мужик утер рукавом слезы счастья и, подняв глаза к небу, перекрестился. — Спасибо, господи.
— Откуда известно? Ты медик?
— Я — нет, а вот человек, что здесь недавно с теми бандитами проезжал — дай ему бог здоровья, — медик. Сразу видно. Он-то и сказал, мол, хуйня это все, а не чертова копоть. Ящур, мол, у вас. А и действительно, я, как только услыхал, так и вспомнил сразу — тут ведь до войны, вон, через дорогу и направо, институт какой-то был, на животных лекарства для скотины домашней испытывали. А у скотины какая первейшая напасть? Ящур! Испытывали-то небось на свиньях больных да коровах. Тут и хоронили. Почто далеко возить, когда лес кругом? А теперь — я вот что думаю — воды-то грунтовые могильник этот вскрыли да всю заразу к нам в Лакинск и принесли! Сами хороши, конечно. Развели панику — копоть-копоть! Ну, ничего, не велика беда. Старые скважины засыплем, новые выроем и заживем лучше прежнего, — мужик вдруг погрустнел и начал прилаживать назад размотанные бинты. — Людей только жаль. Зазря под владимирскими пулеметами легли. Эх… Как теперь с этими мразями уживаться? — он, не обращая больше внимания на готовый к стрельбе «АПБ», развернулся ко мне спиной и побрел в сторону Лакинска.