Песни мертвых соловьев
В ярко освещенной ртутными лампами комнате находились два человека. Их синие халаты резко контрастировали с ослепительной белизной кафеля и холодной серостью полированной стали. Только одна деталь выделялась здесь еще резче — багровая лужа под вскрытой черепной коробкой трехгодовалого ребенка.
— Так нельзя, Алексей Павлович, — качал головой человек, нервно шагая туда-сюда вдоль стены. — Так… неправильно.
— Подойди, — ответил второй. — Давай-давай. Смотри. Видишь? — Палец с выбеленной постоянными дезинфекциями кожей ткнулся в оголенный мозг, вызвав судорожную тряску пристегнутых ремнями конечностей подопытного. — Это патология. И она развивается. У одних в меньшей степени, у других — в большей. Но вся партия повреждена. Ты понимаешь? Вся!
— А как же результаты, показатели? Мы так долго этого добивались! Давайте подождем хотя бы год. Ведь вы не знаете наверняка.
— Знаю. Ждать нечего. Со временем проблема только усугубится. Образцы бесперспективны. К моменту достижения репродуктивного возраста они станут либо «овощами», либо неуправляемыми психопатами. Как ни прискорбно, но это факт.
— И что же теперь будет?
— От них придется избавиться. А мы, Евгений, — пожилой человек в очках вытер руку о полотенце и положил ее на плечо своему ассистенту, — продолжим работать. Одна неудача — еще не конец.
Самосвал остановился возле полузатопленной канавы. Водитель с пассажиром вылезли из кабины и принялись отвязывать укрывающий кузов брезент.
— Черт, ну и вонища. На хрена эту возню затеяли? Есть же печь.
— Хочешь, чтобы над базой черная копоть столбом стояла? Тоже мне, барышня кисейная. Развязывай живее.
Водитель вернулся в кабину, и гидроцилиндры зашипели, поднимая кузов.
Заросшая ряской вода вспенилась от сыплющихся в нее тел.
— Твою мать, — пассажир уперся кулаками в бока, глядя на поднявшийся из болотца островок. — Перебор.
— Не поместились, что ли? — высунулся из кабины водитель.
— Да. Нужно было в два захода сыпать.
— Хреново.
— И чего ты на меня уставился? Даже не думай. Я туда не полезу. Охота порядок наводить — бери лопату и херачь сам.
— Ты как со старшим по званию разговариваешь? — в шутку возмутился водитель.
— Можешь на меня рапорт подать, — со всей серьезностью ответил пассажир. — Но я этим заниматься не буду.
— Ладно, хрен с ним. Пусть падальщики разберутся. Да и жара… Через пару дней осядет. Залезай, возвращаемся.
Июнь две тысячи пятьдесят первого года был жарким. К полудню солнце пропекало землю так, что у ее поверхности играл воздушный муар, превращающий линию горизонта в размытую полосу склейки синего неба с желтовато-зеленой заокской равниной.