— Подлый ублюдок, что ты сделал со своими офицерами⁈
Рабнир замахнулась, намереваясь разбить красивое, но злобное личико Глатческо.
— Тихо-тихо-тихо! — выронив бокал, двумя руками хватаюсь за руку Рабнир. — Ты что, хочешь мне испортить всю радость от победы? Мне в постели кровь видеть не хочется. Хочу наблюдать за её растерянностью, за похотью, за слабостью и тем, как сломается верная республики трость. К кровати! — командую я, и её, подобрав под локотки, тут же несут к мягкой постельке. — Кладите на живот, штаны снять, руки и ноги в стороны, сейчас я её трахну, а потом мы поговорим ещё раз!
— Что ты задумал⁈ — Брыкаясь и дергаясь, когда ноги её растягивали в стороны, оголяя обе женские дырочки, кричала Глатческо. — Будешь меня пытать⁈ Ха, думаешь, я испугаюсь! Я адмирал, величайшая из когда-либо живших, та, кто в море выебет любую армия, я ГЛАТЧЕСКО!
— Завязать ей рот? — закончив с ногами, спрашивает Рабнир.
— Нет, так даже эротичнее. Стражу вон, вы двое останетесь.
— Животные, ублюдок, выродок! Вам не сломить мою волю, что бы вы со мной ни делали, я… — Озираться, Глатческо видит, как я скидываю штаны, как, целясь в её дырочки, начинаю наяривать, постепенно пристраиваясь. Киска её взмокла от тех двоих парней, и радовать её сразу, без боли, мне не хочется. — Ты чего удумал, зачем снял штаны… Ты…
— Ебать я тебя сейчас буду. Устанавливать, так сказать, дружеские отношения путём полового акта с последующим семяизвержением в тебя. Твоя свита согласилась сдать тебя с потрахами, те, кто ещё на кораблях, сейчас начнёт с них ссаживаться, даже не подозревая о предательстве в стенах этого города.
— Что ты им пообещал? — перестав верещать, косясь на меня как на сумасшедшего, спрашивает адмирал.
— Защиту. Им, их детям, всем, кто согласится жить под протекторатом Федерации. Мы уже заключили похожий союз с империей, теперь они наши главные торговые союзники. А с учётом того, что и республика вот-вот перестанет существовать в том виде, в каком была, то и твоя свита с радостью в обмен на земли и помощь тут же согласилась стать частью Федерации.
— Они предадут тебя в тот же миг, как запахнет жареным, так же, как было со мной! — Не предадут.
Пристраиваясь на кровать, коленями упираюсь в её ляжки, прицеливаюсь.
— Слушай, парень, ты кого сейчас наказывать собрался, себя или меня? Ты и вправду думаешь, что соитие сможет как-то мне навредить? — Головка моего члена проваливается в её очко, Глатческо показала зубы, сжала кулаки и как-то с вызовом зыркнула на меня. — Пусть это не особо и приятно, но… — Пальцы мои проникли в её киску резко и глубоко. Двигая ими так, чтобы член в её заднице едва ли не ощущал косание пальцев, вынуждаю адмирала рачать. Грубо, резко, со всего плеча, до боли в ладони, я бью её по заднице. Та, дрогнув, отозвалась лёгким подрагиванием и краснотой.