— Все принадлежавшие мне фениксы внесены в реестр подотчетного вооружения нашего Дома, — спокойно произнес Абель. — Я могу отчитаться по каждому из них. Сжегший Ла Тамару в это число не входит. Что же до тех огненных птиц, которые не вошли в упомянутый реестр, то о них надо спрашивать не меня, а моего отца. Или Ло Гнешека, проводящего соответствующее расследование. Тем более что он упоминал о наличии у него доказательств нелегальных поставок энергетических големов Дому Весов.
— Александро? — Старик повернул голову в сторону главнокомандующего.
— Полагаю, у Гнешека действительно есть сведения, при обнародовании которых может пострадать некоторое количество высокородных, принадлежащих как вашему, так и нашему Дому. Но это не главная проблема. Давид как-то пообещал, что в случае его смерти свет увидит куда больше компромата, чем имеется в распоряжении начальника службы безопасности Каласов. Так что в данный момент мы с вами находимся в одной лодке. Которая неспешно тонет.
— Вот как? То есть в моих интересах перехватить хотя бы часть информации и постараться, чтобы остальная не произвела эффект взорвавшейся шаровой молнии? Видимо, предполагается, что я хочу сохранить владычество Риттершанцев и Дома Весов, ради чего готов пойти на немалые жертвы?
— Если бы не хотел, просто проигнорировал бы оставленное моим супругом приглашение, — заметила Лидия.
— Возможно, мне всего лишь захотелось посмотреть на человека, сумевшего приникнуть во дворец и оставившего такое оригинальное послание. Кстати, я оценил как содержимое письма, так и способ доставки. Оценил больше, чем все остальное. Включая убийство Давида.
— Посмотрел? — задала риторический вопрос женщина. — Нам можно уходить? Или судьбы высокородных Дома Весов тебя все еще интересуют?
— Давайте обсудим ваши пожелания.
Лидия указала глазами на супруга, предлагая вести переговоры с ним. В дальнейших доказательствах самостоятельности она не нуждалась, а из уст Абеля ультиматум прозвучит куда весомее.
Ла Абель Гнец
Император посмотрел на меня. Так же равнодушно, как и ранее. Казалось, мы ему совершенно безразличны. Старик говорил тихим ровным голосом, время от времени прикрывая глаза, и вообще производил впечатление крайне уставшего человека. Если бы Лидия не предупредила заранее об особенностях его поведения, я решил бы, что этому человеку все равно и договариваться просто бессмысленно.
— Мы предлагаем объявить нас наследниками.
— То есть официально закрепить за моей дочерью право занять трон и показать, что я признаю тебя в качестве консорта, тем самым сообщив об отсутствии претензий со стороны нашей семьи? Звучит довольно разумно. Все?