Слова военного снова и снова прокручивались в моей голове, пока я шагал по тёмному лагерю. Думал, как поступить. Попытаться сломать Рязанова и узнать? Не вариант. Почему-то я уверен, что не получится.
Мыслями вернулся к нашему бою с графом, к попыткам сделать из него рядового. Он всё стерпел, хотя прежний Рязанов — тот, что был со мной в вагоне, когда мы ехали на фронт — такое бы не вытерпел. Ещё один звоночек в пользу слов Сосулькина.
Крайне хреново, что мой яд не действует на графа. Это бы сильно упростило мне задачу. Очень…
Возвращался в казарму, погружённый в размышления. Внезапно что-то просвистело мимо уха и ударилось о землю возле моих ног. Обернулся, мгновенно напрягшись и приготовившись к атаке. Маленький камешек… Кто-то явно пытался привлечь моё внимание, а не навредить.
— Магинский! — прошептали со стороны оврага. — Магинский!
Прищурился, пытаясь разглядеть источник голоса в темноте. Ночное небо было затянуто тучами, и лишь редкие звёзды пробивались сквозь них, давая минимум света. А девушка достаточно настойчива. Я узнал этот голос.
Свернул с дорожки и спустился в неглубокий овраг, окружённый редкими кустами. Екатерина Руднева стояла там, прижавшись спиной к земляному склону. Её форма почти сливалась с тенями, а лицо казалось бледным пятном в темноте. Руки нервно теребили пояс, на котором висела кобура с пистолетом.
— Чего тебе, Катюша? — склонил голову, разглядывая её напряжённое лицо. — Лишил ночного друга, и теперь ты ко мне пристаёшь?
— Да… Пошёл ты! — возмутилась тут же Руднева, её глаза сверкнули в темноте. — Я вообще-то пришла помочь.
— Правда? — удивился, не скрывая скептицизма.
— Можешь не верить мне, Магинский, — надула она губки, отворачиваясь, — но я передала твоё послание начальству. Вот приказ!
Она протянула мне сложенный вчетверо лист бумаги. Я взял его, мимолётно отметив, что пальцы девушки были ледяными. Нервничает? Или просто замёрзла, ожидая меня в ночной прохладе?
Развернул бумаги. Пробежался глазами по строчкам, написанным жёстким, размашистым почерком. Журавлёв приказывал мне отстать от Рязанова. У него своя задача тут: никак не трогать и не мешать. Он подчиняется мне, но…
— Интересно-то как, — улыбнулся, складывая бумагу. — Словно кто-то мои мысли читает. А помощь в чём? — склонил голову, изучая её лицо в полумраке.
Девушка переминалась с ноги на ногу, явно нервничая. Она облизнула губы и опустила глаза, прежде чем ответить:
— Мне приказали следить за тобой, — опустила взгляд Катя. — И если ты помешаешь, то я вынуждена буду тебя задержать.