Его голос срывался на шёпот. Я заметил, как дрожат руки майора, и дело было не только в алкоголе.
— Когда мы попытались передать эти доказательства императору, они просто… исчезли. Пропали. А потом на наш род напали. Это произошло при моём отце.
Сосулькин уставился в пустоту, словно видел перед собой события прошлого.
— Мы с братом по факту теперь единственные опоры нашего рода. Род небольшой, но старый и уважаемый в стране. Был таким, — горько добавил он.
Я изучал его лицо, пытаясь понять, лжёт ли. Но в глазах была только боль — слишком настоящая, чтобы её подделать.
— Зачем вы мне это рассказываете? — уточнил, сохраняя нейтральное выражение лица.
— Потому что всё это связано! — тут же ответил Сосулькин, подавшись вперёд. — То, почему я уверен, что Топоров предатель, и то, что нашёл мой род, — всё об одном.
Я смотрел на мужика, пытаясь понять его мотивы. Либо он в отчаянии, и я действительно единственный его вариант, либо решил играть в открытую, что само по себе странно.
— Я хотел с твоей помощью найти тут предателей. Вновь собрать доказательства, которые украли у отца, и послужить стране, — сказал он, отводя взгляд. — Да, признаюсь, мне было плевать, что случилось бы с тобой.
— Как мило, — улыбнулся, не скрывая сарказма.
— Ты не понимаешь, найти предателей важнее моей и твоей жизни! — схватил меня за плечо мужик, его пальцы впились в форму.
Так-так. Либо он гениальный актёр, либо действительно одержим своей миссией. Интересно, сочетается ли одержимость с предательством или это настоящий патриотизм?
— Давайте вернёмся к доказательствам, — сменил тему, высвобождая плечо из его хватки.
Сосулькин обвёл взглядом палатку, словно опасаясь невидимых шпионов, несмотря на работающую глушилку. Затем наклонился ещё ближе, почти касаясь уха:
— Мой род выяснил, что предатели… Они… подменённые! — заговорщически выдохнул Сосулькин.
— Подменённые? — поднял я бровь, не скрывая скептицизма.
— Каждый и каждая или болели смертельно, или были ранены и при смерти, — продолжил он, говоря быстрее, словно боялся, что его прервут. — А потом чудесным образом выживали и чуть менялись. Мой отец заметил это. Его друзья, преданные роды вдруг меняли своё поведение.
Он потёр виски, будто пытаясь унять головную боль или собрать разбегающиеся мысли.
— Граф Остроленский, лучший друг отца, — сначала умирает от лихорадки, потом чудом выздоравливает… и порывает все связи с нашей семьей. Генерал Буторин получает смертельное ранение на войне с монголами, врачи уверены, что он не жилец… И вдруг — полное выздоровление, а первое, что он делает — отзывает своего сына из нашего поместья, где тот воспитывался.