— Господин? — брови Лейпниша поползли вверх.
— Потом, — махнул рукой. — Давай, в темпе вальса.
Пока мужик собирал людей и выдавал инструкции, я кое-как поднялся. Спина болела адски, словно по ней проехался табун лошадей. Мои паучки были рядом — ребята очень устали, и им нужен отдых. Причём чем раньше, тем лучше. И это я не почувствовал, мне передали с помощью сигналов, как заботливые детки — папаше.
— Витас! — снова позвал мужика.
Голова включилась и начала работать, как хорошо смазанный механизм.
— Монстров под нож. Всё ценное собрать и тащить к нам.
— Есть! — кивнул он и оскалился, как волк перед охотой.
— Через Соплю идите, никаких заходов в серую зону.
— Будет исполнено, — тут же отчеканил мужик.
Ещё чего, здесь просто куча тварей! Оставлять их? Кому? Они мои, и точка! Шатаясь, пошёл к тому, с кем не очень хотел говорить. Да и в план он мой перестал вписываться.
— Как дела? — спросил я главу рода Зубаровых.
Хмыкнул. Мужик свернулся калачиком и плакал, как ребёнок. Звал сына и сжимал землю, где тот стоял, в руке. А ведь, кроме него и дочери, никого больше в роду не осталось. Почти как я и планировал.
— Сдохни! — процедил он через зубы.
Наклонился к нему и сел на корточки.
— Ну чего же вы так? — мой голос стал мягким, как пух. — Вячеслав Кириллович, а как же ваша спесь? Где она?
Развёл руками для драматизма ситуации:
— Унижали мою мать, убили моего отца-слабака. Забрали наши земли. Измывались над моим дедом. Убивали моих людей, охотились на моей земле и забирали монстров. А? Где это всё?
— Просто сдохни, Магинский… — прошептал он.
— Когда-нибудь, возможно, да, — поднялся я. — Вот только после тебя, урод. И чей теперь род, мусор? А?
— Умри! — снова повторил Зубаров.
— Какой же ты идиот… Я пришёл тебе помогать. Мои люди убивали тварей, а что сделал ты? Приказал напасть на меня? Потерял, видишь ли, он всё. А как же честь? Достоинство? Хотя это слишком громкие слова для такого человека, как ты.
Плюнул под ноги. Та ситуация просто вывела из себя. Если бы придурок не приказал меня убить, я бы не лишился шестерых своих людей. Они сразу же бросились на тварей Зубаровых и погибли. А я ненавижу терять бойцов!
Это какими нужно быть придурками! Вас спасают, а вы кусаете за руку этих же людей.
— Мне нет смысла жить, — вдруг заявил Вячеслав Кириллович. — Мой сын… Дочь… Их нет. Ничего больше нет.
— Да уж, — пожал плечами. — Сам виноват. Не будь ты дешёвой подстилкой Запашного и если бы вёл нормально дела с моим родом, этого бы не случилось. А так об тебя вытерли ноги монголы, а твой ставленник императора даже ничего не сделал. И вот прорыв, вы облажались. Ты облажался, твой род…