Убрал Елену и кивнул Алтантуяе, направился к монголам. Наш отдых подошёл к концу, пора снова в путь.
— Русский, — обратился ко мне Жаслан. Лицо его стало серьёзным, брови сошлись на переносице. — Можешь дать коням свой отвар?
— Зелья, — поправил я механически.
— Как скажешь, — улыбнулся мужик, но глаза остались серьёзными. Ему было плевать, как это называется, главное — действует.
Я достал из пространственного кольца бутыльки и раздал. Лошадей напоили, и мы поехали дальше сквозь монгольскую степь.
«Ничтожество!» — прозвучало у меня в голове.
Чего?.. Напрягся, заглянул к своим монстрам. Это кто у нас тут храбрости набрался и давно по заднице не получал? Но все вроде бы молчали, никаких признаков мятежа.
«Ты ответишь за свои действия!» — снова кто-то сказал. Голос могучий, властный, пробирающий до костей.
Так… Переместил своё внимание к запечатанному Злу. Нет, жижа молчит, плещется в своей темнице без признаков активности.
«Я уничтожу всё, что тебе дорого! И заберу твоё тело!» — пообещали мне. Голос грохотал, как горный обвал, но странное дело: я не чувствовал страха. Скорее, интерес и любопытство.
Белый диск, появившийся после того, как я выгнал того хана, светился и пульсировал. Голос шёл оттуда. Да ладно? Улыбнулся во всех реальностях. Я каким-то образом заточил дух великого воина? Не просто отбился от него, не просто выгнал из своего тела, а запечатал в магический контейнер?
Внутренний хомяк пищал от радости нового приобретения в нашем арсенале. И было от чего! Дух величайшего монгольского полководца, завоевавшего половину известного мира, — в моей коллекции! Бесценное приобретение!
«Это ты — древний померший хан?» — спросил я у диска мысленно. Странный опыт — общаться с кружком света.
«Я великий Тимучин! — загрохотал голос. — Хан, полководец, шаман».
Посмотрел по сторонам. Мои монстры не слышат его, только я. Интересно. Получается, связь односторонняя, он будто на персональной частоте вещает.
«Ну, для начала, — хмыкнул мысленно, не скрывая сарказм, — ты бывший кто-то там. А ещё ты мёртвый!»
Диск засветился сильнее, словно показывал, как дух злится. Белый свет стал ярче, почти режущим глаза, с красноватыми всполохами по краям.
«Судьба — та ещё сука? — уточнил, наслаждаясь ситуацией. — Хотел моё тело, а вышло немного не так?»
Диск вспыхнул ослепительно ярко, затем потемнел почти до черноты, только по краям пробегали алые всполохи, как кровь на лезвии ножа. Внутри явственно проступили очертания. Хан бился о стенки своей тюрьмы с такой яростью, что, казалось, воздух вокруг диска вибрировал.