Всё время, пока она мылась, я объяснял Лахтине детали плана. Рискованно, конечно, но, пока за мной не следят, нужно пользоваться моментом. А то когда ещё позволят заниматься «утехами» без свидетелей?
Дверь ванной открылась. Мать перевёртышей вышла… голая, как будто платье ей и не давал. Она стояла гордо, с прямой спиной, грудь выпячена вперёд. Руками не прикрывалась, только смотрела мне прямо в глаза с вызовом.
«Что с этими бабами не так? — подумал я. — Решила, что я брезгую с ней спать из-за грязи?»
Подошёл ближе, взял платье, которое она держала в руке, и бросил в сторону.
— Я сниму твой рабский ошейник, — сказал уверенно.
Мать перевёртышей открыла рот и замычала. Недоверие читалось в её глазах. Она явно думала, что это какой-то подвох.
Я поднёс серебряный артефакт к металлическому обручу на её шее. Раз! Ошейник щёлкнул и упал на пол.
Женщина застыла. Потом резко выпрямилась и застонала. Её тело задрожало, словно через него пропустили ток, по коже прошли волны, она начала меняться прямо на глазах.
Мелкие морщины разгладились. Кожа стала гладкой, упругой, как у двадцатилетней. Грудь приподнялась, наполнилась объёмом. Волосы загустели, заблестели, словно их только что вымыли дорогим шампунем. Шрамы исчезли один за другим. Тело налилось силой. Из измученной женщины она превратилась в красотку лет тридцати. Тёмные глаза засияли внутренним огнём, губы стали полнее. Даже осанка изменилась.
Язык восстановился первым. Мать перевёртышей облизнула губы и улыбнулась.
— Ты самый безумный человек, которого я встречала, — произнесла она бархатным голосом. — Неудивительно, что мои девочки приметили тебя. Не такой, как другие, у тебя нет предрассудков.
— Ой, ну хватит меня смущать, — хмыкнул я.
— За то, что освободил… — она сделала шаг, соблазнительно покачивая бёдрами. — Я готова разделить с тобой ложе. А потом я даже тебя не убью! Клянусь.
Её голая грудь качнулась при движении, соски затвердели. Запах женского возбуждения наполнил комнату.
— Правда? — поднял брови. — Предложение неплохое, но есть идея получше.
Я щёлкнул пальцами и улыбнулся.
— А теперь повернись. У меня для тебя сюрприз…
Мать повернулась и дрогнула. Её тело тут же застыло, глаза расширились. В одно мгновение вся кровь отхлынула от лица женщины. Даже грудь, секунду назад розовая и манящая, стала бледной, как мел. На коже выступили мурашки, а из горла вырвался нечленораздельный звук — что-то среднее между сдавленным хрипом и приглушённым визгом.
За её спиной возвышалась Лахтина. И не в человеческом облике, а во всей своей первозданной красе — громадная тварь с хвостом, способным пробить камень, и клешнями, которыми может разрезать сталь. Каждая пластина хитинового панциря отливала глянцем в свете комнаты. Королева скорпикозов — глиняный монстр, которого боялись даже в её родных землях.