— И они послушались?
Да он закричал, что новому государю-императору уже Сенат и части гарнизона присягнули! Вот матросики и заколебались…
— А офицеры что?
— А офицеры в знак солидарности с Бестужевым и Вишневским так же своё оружие сдали и под арест пошли. И Мусин-Пушкин, и Кюхельбекер, и Окулов, и Бодиско… Так что из Гвардейского экипажа тут только мы с Антон Петровичем.
Это была катастрофа! Гвардейский флотский экипаж обещался выставить не менее трёхсот-четырёхсот нижних чинов, а скорее — около тысячи. И теперь их можно было не ждать. А такое умаление рядов должно было очень сильно сказаться на основательности позиций восставших! Но, как выяснилось немного позднее — это было только начало неприятностей… Измайловский полк не пришёл вообще. Что там у них произошло — было неясно, но ни один солдат из казарм так и не вышел. Из лейб-гвардии Гренадёрского поручик Сутгоф сумел сагитировать и привести на площадь всего полуроту. Да и ряды основы восстания — лейб-гвардии Московского полка за время пока солдаты выдвигались по заснеженным улицам Санкт-Петербурга, изрядно поредели. Пара сотен человек точно подалась в бега…
На самой Сенатской площади тоже всё пошло не Слава Богу. Из собравшейся толпы начали орать какие-то люди, обвиняя солдат в том, что «нынешний государь-император за народ и правду стоит — школы открывает, крестьянам вольную даёт», что он «за народ и страну супротив Наполеошки-узурпатора кровь проливал», и «заместо всей армии один на поле Ватерловском со своими людишками грудью стоял», а вы-де — этакие предатели и изменники, супротив такого человека пошли! Отчего построившиеся в каре солдаты изрядно посмурнели лицом, а дезертирство заметно усилилось. К одиннадцати часам с площади начали убегать уже целыми плутонгами, а когда Оболенский попытался пресечь начавшееся бегство выведя взвод и повелев стрелять по убегающим — тот отказался стрелять и в свою очередь сам разбежался. Так что к полудню стало ясно, что восстание провалилось… И вот теперь у восставших появился шанс всё исправить. Один-единственный шанс!
Всадники подъехали вплотную к шеренгам восставших и остановили коней. Свежеиспечённый император приподнялся на стременах, явно собираясь обратиться к солдатам, и Рылеев снова жарко зашептал Каховскому в ухо:
— Ну же, Пётр Григорьевич — вся Россия смотрит на вас! Да что там Россия — весь цивилизованный мир! Решайтесь!!
Каховский судорожно сглотнул, сделал шаг вперёд и начал медленно поднимать свой целевой «Ле Паж»…
Часть I. Урал — опорный край державы.
1.
— И всё это за последние три года!- самодовольно заявил Николай, после чего, довольно осклабившись, ухватил зубами кусочек шашлыка и, резким движением головы, сдёрнул его с шампура.