— Мы раньше часто ходили, — вздохнула Марина и сердито добавила: — До того как появился этот Муля.
— Ну вот, — сказал я. — А вообще, когда ты выйдешь замуж и у тебя появятся детки, то внуки примирят ее с какими-то твоими, с ее точки зрения, недостатками. Так всегда бывает. Так что не заморачивайся и не накручивай себя. Все будет хорошо.
— Да, ты прав, — сказала Марина. — Кстати, Муля, сволочь такая, знаешь как тебя называет?
— Муля? Меня? — удивился я. — Как?
— Конторщиком. А еще Двадцать два несчастья.
— Он что, наконец-то прочитал «Вишневый сад» Антона Павловича?
— Если бы… — вздохнула она. — Просто гуглил про тебя информацию после той истории с ток-шоу и выяснил, что Епиходов из комедии Чехова «Вишневый сад» был конторщиком в имении помещицы Раневской! Поэтому ты для него теперь не кто иной как Конторщик!
Я мысленно и сам ошалел от таких ассоциаций. Муля, конторщик Епиходов, помещица Раневская… Черт, надо было вести Марину на «Вишневый сад»!
— Представляешь, как… — возбужденно проговорила Носик, но закончить не успела, так как заиграла музыка и началось представление.
Мы притихли и принялись смотреть, как замечательные актеры играют замечательное произведение Гоголя. Спектакль оказался неожиданно легким — не музейным, не пыльным, а живым, смешным, местами почти балаганным, но без той пошлости, которой я почему-то боялся. Зал то и дело взрывался смехом, и даже я пару раз ловил себя на том, что улыбаюсь, потому что действительно смешно, хотя пьесу я знал наизусть.
Всю первую часть до антракта Марина сидела, затаив дыхание, подавшись вперед, и буквально не отрывалась от сцены. Несколько раз, когда молодой актер, игравший Хлестакова, с какой-то цирковой легкостью взлетал, падал, выворачивался и снова оказывался на ногах, она вздрагивала и хватала меня крепко за руку. Но стоило выйти Машкову — и она счастливо расслаблялась, откидывалась на спинку стула, будто рядом появился кто-то надежный и настоящий.
Я искоса наблюдал за ней — за ее лицом, за этим детским восторгом и счастьем, которое никак не подделаешь. Она не видела мой взгляд, поэтому смотреть со стороны было интересно.
Когда закончилась первая часть, и в зале зажегся свет, зрители разразились бурными аплодисментами, затем нарядная публика чинно потянулась к выходу в фойе.
Марина повернула ко мне сияющее лицо и с многозначительным намеком сказала:
— Скажи, Сережа, а шампанское только перед представлением положено или в антракте тоже?
Я усмехнулся и сказал:
— В антракте тоже.
Мы вышли из зала, но до буфета дойти не успели.